- Ты уверена, что Гордей захочет ребёнка?
Лола осеклась на полуслове. Она даже не подумала, что новость об их малыше может быть неприятна мужчине. Но тут же постаралась выкинуть эту мысль из головы.
- Ну конечно, он будет рад! Это же его, то есть НАШ ребёнок!
Подруга промолчала, как будто не до конца веря словам Лолы. Скорее всего про себя сказав: "Дай-то Бог".
- Вот увидишь, он очень обрадуется! - Лола опять вспомнила, что уже сегодня они наконец-то увидятся с Гордеем. - Я сразу скажу ему, как только он приедет. Но не по телефону же. Не могу дождаться...
А Инна продолжала всё так же задумчиво молчать.
Лола выбежала в коридор сразу, как только услышала поворот ключа в замке. Она очень ждала его, и вот наконец Годей приехал. Уставшее лицо, круги под глазами, как будто он несколько ночей не спал.
Но стоило ему посмотреть на Лолу, как складки на лбу разгладились, и Гордей притянул девушку в объятья. Припал в жадном поцелуе. Было видно, что он тоже соскучился.
Лола вдыхала его запах, такой родной, такой знакомый. Такой близкий. Теперь еще более близкий. Ближе уже некуда, ведь под сердцем у неё рос маленький комочек, пузырёк, их будущий ребёнок.
- Я соскучилась, - сказала она, чуть только он разжал руки.
Гордей прошёл в гостиную, не сводя глаз с Лолы. Она не знала, проведут ли они этот вечер дома или отправятся куда-нибудь, поэтому оделась в лёгкое платье, бледно-розовое и воздушное. Пусть и не по сезону, но она чувствовала себя принцессой из сказки. Золушкой, за которой приехал принц. Или Спящей красавицей, которую Гордей разбудил своими жаркими поцелуями.
- Что это? - вдруг послышался грубый вскрик сзади. Даже не вскрик, скорее рычание.
Лола развернулась к Гордею, не понимая, о чем идёт речь. Почему он так разговаривает?
И тут уловила его взгляд, прикованный к цветам на столе. Чёрт, он подумал, что это опять какой-то поклонник.
- Гордей, это...
Но он не дал ответить. Он подскочил к девушке, схватил её за плечи и начал трясти, как сумасшедший. Она не могла даже ничего сказать, так её поразила перемена, произошедшая в нём. Он превратился в зверя, ярость застилала глаза. Он как будто ничего не видел и не слышал.
- Гордей, я...
Он затряс её еще сильнее, так что у неё начала болтаться голова, как у тряпичной куклы. Опять кукла...
- Кто подарил?.. Ты опять?.. - отрывисто выдыхал.
Лола уже не очень понимала, что должна сделать, чтобы остановить это сумасшествие.
- Я же предупреждал! - опять зарычал Гордей. - Ты помнишь, что я сказал? Что накажу при всех!
Вот тут Лоле реально стало страшно. Слёзы выступили на глазах. Она опять попыталась сказать хоть слово, но он грубо прервал ее:
- Заткнись! Не хочу ничего слышать! Ты лживая сука! - он перестал её трясти. - Да, я накажу тебя. Запомнишь на всю жизнь, кому ты принадлежишь!
- Я ничего не... Это не то, что...
- Молчать! За каждое слово - дополнительное наказание. На публичную порку ты уже заработала.
- Но это... это я сама... - она опять попыталась сказать, но Гордей резко схватил её за руку и потащил в спальню. Там выхватил из коробки, что осталась стоять на комоде, шарик-кляп, который он купил еще давно, в самом начале.
- Гордей, нет! Это я сама!!!
Но договорить он не дал. Схватив Лолу одной рукой за волосы, другой затолкал девушке в рот кляп, быстро и сноровисто застегнув сзади ремешки.
Господи, что он делает?
По щекам Лолы потекли слёзы. Было горько и обидно, что ей не дали объясниться. Ни одного словечка вставить. Но неужели он действительно собирается её наказать?
И она же хотела рассказать ему новости! Лола подняла было руку, чтобы освободить рот и всё таки сказать обо всём. Но Гордей перехватил ее кисти, заведя за спину, и защелкнул на ней наручники, которые тоже достал из коробки. Они так ни разу ими не воспользовались. До сегодняшнего дня...
- А за то, что сопротивляешься и споришь - получишь еще и анальную пробку. Чтоб веселей было...
Но Лоле не было весело. От слова совсем. Как всё поменялось за несколько минут, когда он приехал. Лола понимала, что главный ужас еще впереди, что она должна быть сильной и вытерпеть всё, что потом она объяснится, он поймёт, как был неправ... Но сейчас уже она понимала, что вряд ли сможет его полностью простить.