- Как она? - спросил с волнением.
- Никак. Спит.
Зашёл в квартиру. Инна стала обуваться.
- Я тогда поеду, а ты оставайся. А то мне завтра рано вставать.
Гордей закрыл за Инной дверь.
Прошёл в спальню. Лола спала, свернувшись калачиком на одном краю кровати. Гордей сел в рядом стоящее кресло. Задумчиво посмотрел на фигурку на кровати.
Почему он тогда выбрал её для своих дурацких игр? Почему не понял, как она страдает? Зачем ему всё это было нужно?
Это был единственный случай в жизни, когда ему хотелось повернуть время вспять и поступить по другому. Лучше бы он просто прошёл мимо. Не стал ничего придумывать. Оставил Лолу в покое. Целее бы была.
Да, он видел, как она щенячьими влюблёнными глазами смотрела на него, как ловила каждое его слово, каждый жест. Его тогда это так забавляло. Поэтому захотелось ещё более острых ощущений. Проверить, до чего он сможет дойти, что она позволит с собой делать. Играть, насиловать, заставлять ревновать, трахать как шлюху, всячески издеваться, потом вообще пройти через секс втроём.
Он же видел, что это не для неё. Что Лола не испытывает никакого удовольствия. Может она и получала оргазмы, но морально была унижена и растоптана.
Но и этого оказалось ему мало.
Когда она якобы провинилась - он наказал!
Он же никогда не был сторонником порки. А тут как будто в него бес вселился.
Господи, ну почему тогда никто его не остановил! Почему Даниил был в отъезде! Может он смог бы не допустить то безумие?
Но что теперь уже говорить.
Теперь перед ним раненым зверьком лежала хрупкая девушка, которую он любил. И как залечить её раны, Гордей пока не знал...
Её щеку трогало что-то мягкое и нежное. Это было приятно, но и щекотно тоже. Что бы это могло быть?
Лола открыла глаза и подняла затуманенный ото сна взгляд вверх. Возле неё сидел маленький рыжий котёнок. Смешной полосатый пушистый комочек. И тоже смотрел на неё. Потом поднял лапку и опять потрогал её щеку.
Откуда он здесь? Она что, уснула в гостях?
Лола огляделась, но поняла, что спальня - её. Что она спит в своей кровати. А пушистое чудо сидит на её подушке.
А еще в кресле возле кровати сидел мужчина. Мужчина, которого она до сих пор не смотря ни на что любила.
Нет, это, наверное, сон. Гордей, котёнок - откуда они в моей спальне? В моей квартире?
И тут она вспомнила...
И вздрогнула, разрываемая сильной болью внутри. Нет, не физической. Болью в душé.
Лола подскочила на постели, будто её ударило током. Котёнок отпрыгнул в другую сторону. Испугался. Потом сел и жалобно мяукнул.
Ну вот, своими истериками испугала малыша.
Лола протянула руку к пушистику, и он доверчиво подошёл ближе. Потёрся о пальцы мордочкой.
- Как ты его назовёшь, - услышала она густой мужской голос.
Лола помолчала.
- Почему я? Он что, мой?
- Да, я привёз его тебе. Это мальчик. Взял из приюта. Подумал, что ты могла бы о нем заботиться. Но если не хочешь, я отвезу обратно...
- Нет-нет, - девушка испугалась такой перспективе. - Я буду, конечно. Заботиться. Кормить...
- Я его только недавно накормил. Но он довольно прожорливый. Так как назовёшь?
Лола задумалась. Действительно, как?
- Василием, наверно. Кот Васька.
- Ясно. Базилио, значит.
Девушка удивилась.
- Почему Базилио?
- Ну это же итальянский вариант Василия. Василио-Базилио.
- Да, действительно. Я почему-то раньше не задумывалась.
Мысли о котёнке на какое-то время отставили на второй план её боль. Может быть он - это сейчас именно то, что нужно. Будет, к кому возвращаться домой. Будет с кем коротать одинокие беспроглядные вечера. Будет кому отдавать свою любовь и заботу.
Да, кот Василий. Её кот Васька.
Лола протянула руку и подхватила невесомое тельце. Котёнок устроился у неё на руках и заурчал, как моторчик. Вот и подружились...
Девушка хотела встать, но потом поняла, что одета только в футболку и трусики. И смутилась присутствия Гордея.
Повисло молчание. Никто из них не знал, с чего начать разговор.
Лола с трудом вспоминала события нескольких предыдущих дней. Всё слилось в одну сплошную пелену боли. Она выныривала из сна, садилась на кровати и сидела, уставившись в одну точку. И не видела ничего вокруг. Для неё тогда её боль, её дыра внутри были единственным ощущением. Как там у классика: "О сколько боли! Сколько! Сколько!"
Она не могла плакать. Не могла говорить. Сидела и смотрела. Потом ложилась на кровать и засыпала. Через несколько часов снова садилась. А потом опять засыпала.