— А зачем, вы решили в одиночку поехать в горы? — в очередной раз задал вопрос человек, в круглых очках.
Парень слегка кашлянул, чтобы избавиться от назойливой щекотки в горле. Хотя это действие её просто напросто усилило, да ещё во рту ощущалась неприятная густая слизь.
— Я звал с собой друзей, — с трудом признал младший Ширяев, заранее зная кого из друзей он назовёт, в качестве свидетеля, что подтвердит его слова, даже не зная всей сути, — но…они были заняты.
Подросток снова остановился, чтобы перевести дух, и дать немного времени передохнуть горлу, в котором он отчётливо ощущает вибрацию от каждой сказанной фразы.
— И вы отправились сами? — не прекращал допрос назойливый старик, у которого среди седых редких волос начала поступать лысина. Местами редкая, но она уже была.
— Да, — ответил Бенджамин, не чуть не сомневаюсь в сказанных словах, что пусть и были придуманной на скорую руку сказкой, но по всей видимости действенной. — Правда, я не посмотрел прогноз погоды.
Теперь с горечью признал он, будто упрекая себя за столь опрометчивый поступок. Бенджи даже лицо скривил, имитируя вину за совершенный проступок.
— Значит, вы не посмотрели прогноз погоды, из-за которого местность стала очень опасной, — старик пусть и выглядел безобидным, однако, он задавал компрометирующие вопросы, почти полностью, повторяя сказанные ранее подростком фразы, — и пострадали из-за проявления погодных условий?
— Нет, — мальчишка из-под лоба посмотрел на полицейского, что его допрашивал. — Я шёл по лесу и на меня напали, отобрали вещи, а потом я потерял сознание. Пришёл в себя только в больнице.
Мужчина строго взглянул на молодого человека, что сейчас составлял ему конкуренцию в подтасовывании фактов. При этом полицейскому сложно было определить, какие из них были на самом деле, а какие, выдуманные пострадавшим.
— В вашей крови обнаружены довольно опасные вещества, — шёпотом, без тени сомнения заверил старичок, при этом, он склонился ближе к кровати пациента.
— И что? — безэмоционально, сухо поинтересовался Бенджи, умело скрывая свое удивление.
Хотя первые мысли о подобном возникли у подростка ещё в лесу, когда в своих глазах он не увидел привычный светлый ободок. А лишь расширенный до самой границы тёмный зрачок, как у Станислава.
— У вас могут быть проблемы, — прежним, строгим голосом пояснил мужчина, что снял очки, немного зацепив последнюю дужку за ухо.
— Я понял, — теперь Бенджи склонился к собеседнику. Он не свойственным себе ехидным тоном произнёс, — ну, и повторяю свой вопрос «и что»?
Старик взглянул в светлые, как ему до разговора казалось безгрешные глаза и с грохотом закрыл небольшой блокнот в твердом тёмном переплёте, со странной надписью на английском, в правом нижнем углу.
— Ладно, — полицейский резко оторвался от этих глаз и протянул подростку исписанную бумагу, — напишите здесь «с моих слов записано верно и мною прочитано».
— Я прочитаю, — тихо произнёс Бенджи и медленно вытащил из рук полицейского составленный, только что, протокол. — А потом, подпишу.
— Как знаете, — по резким движениям человека, Бенни понял, что ему очень сильно хотелось покинуть это душное, для него, помещение.
Мужчина быстро направился к выходу из больничной палаты. Он резко открыл дверь, склонив длинную дверную ручку вниз, и в проёме заметил очередных гостей.
— Привет, — поздоровался Стас, выглядывая, из-за невысокого старого полицейского.
Парень выпустил расстроенного старика, а сам быстро заскочил в общую палату, в которой, сейчас, находился лишь один пациент. Станислав аккуратно закрыл за собой дверь и подошёл к больничной койке. Парень облокотился на её задние столбцы, удерживая свое тело в стабильном положении.
— Похоже ты в полном порядке, если грубишь, — вскоре заявил Коновалов, хитро ухмыляясь, когда смотрел на пострадавшего.
От привычного подростка, с которым Стас недавно познакомился, остались светлые глаза, непробиваемое для эмоций лицо. А так, почти все тело покрывали бинты, повязки и просто стерильный липкий пластырь с бактерицидной подушечкой посередине, что как раз ложилась на небольшие ссадины и порезы. Места, где был нарушен целостный кожный покров. И голова, которой по наблюдениям Станислава собеседник здорово приложился на выступе, была замотана на этот раз аккуратно, и при этом, чистым бинтом. Тонкие слои бинта покрывали голову в виде шапочки и постоянно опоясывали половину лба, закрывали уши и почти заходили на затылок позади.
— Мне кажется, — с прежним восторгом начал говорить подросток, при этом, он медленно обошел железные быльца и уселся рядом с пострадавшим на кровать, — моя повязка была…
— Ты накачал меня наркотой? — громко, но не настолько, чтобы этого услышали люди за стеной, заявил подросток.
Бенни облокотился обеими ладонями на чистые простыни, что только и выглядывали между плотных жёстких зеленых пеленок, которые под него, кто-то постелил.
— Я случайно, — сразу начал защищаться парень, — я не знал, что Давлат прятал там товар, и вообще на тебя его ушло слишком много. Знаешь сколько это денег? А вообще, — из-за волнений Станислав выложил все отговорки перед подростком, даже не думая, как именно Бенджи теперь воспримет всю сказанную информацию. Хотя позже остановился и спросил единственное, что могло прийти ему в голову в данный момент, — тебе понравилось?
— Дай подумать… — Бенни наигранно поднял руку и прикоснулся указательным пальцем к одной щеке, слегка приподняв её верхнюю часть к глазу, из-за чего возле неё образовался небольшой бугорок, — нет.
Минута молчания, а может и нет. Однако об этом подумали ребята, когда после наигранного отказа никто не смог придумать достойной фразы для ответа на подобную колкость.
— А теперь, без шуток, — Стас напрягся сам того не понимая. Парень знал, что стоит завести этот разговор рано или поздно, а после неприемлемого допроса полицейского тем более, ведь парень не знал, когда им предоставится возможность поговорить в спокойной обстановке снова. — Почему ты меня не выдал?
Бенджамин прекратил улыбаться. Он вспомнил свои убеждения, жизненную позицию по наставления которых он должен был поступить иначе.
Подняв на собеседника глаза, Бенни снова встретился с непомерно прекрасной темнотой глаз, о жизни в которой напоминал лишь яркий блеск. Подросток сложил губы в тонкую линию и слегка приоткрыв рот, шёпотом начал говорить:
— Я не доставлю ему удовольствия засадить тебя за решётку, — с лёгким ироническим настроением, заявил Бен, — это моя привелегия.
Завершил свою фразу пострадавший и снова посмотрел на близкого человека, с которым начал знакомство очень специфичным способом.
Стас резко отвернулся от мальчишки и слегка утер покрасневшие глаза, проведя мозолистыми пальцами по небольшим синим мешкам под тёмными глазами. Обернувшись назад, Коновалов вопреки физическому состоянию пациента и запрету врача потянулся к мальчишке, заключив его в крепкие объятия.
Бенни не стал отстраниться, он лишь выставил перед собой руку, в попытке остановить намерения собеседника, но не стал.
— Я бы хотел извиниться, — все ещё не разжимая крепких объятий, произнёс Коновалов.
— За палец? — Бенни не стал снова ворошить прошлое, и произнес первое, что пришло ему на ум.
Подросток, все ещё опираясь одной ладонью на кровать для баланса, вторую занёс за спину собеседника и уложил подбородок на его широкое плечо.
— За все, — как и прежде Бенджамин отчётливо слышал дрожание голоса, однако теперь не своего собственного, а собеседника, что крепко удерживая его и давал, в определённой степени, чувство защищённости.