— А какого это ходить в дорогих дизайнерских шмотках пацанке из хрущевке? Тебе работать нравится больше, ртом или задницей? — отсалютовала любезность Ви.
Из динамика послышался задорный смех.
— А это Ви мне нравится больше. Что малышка жизнь потрепала? Давай тащи свой зад ко мне, вспомним старые добрые и обсудим козлов. Я живу на этаж выше.
— Вы с Пашей соседи? — Удивилась рыжеволосая.
— Сто баллов за сообразительность. Жду. Дверь открыта.
И звонок завершился.
— М да, подруги из вас так себе. — Проговорил Мирослав, оценив перепалку девушек.
— Это нормально, что я ее боюсь?
— Да, я походу ее тоже.
Они улыбнулись друг друга. Виталина направилась к двери.
— Если что, стучи по батареям, и я примчусь.
Парень стоял в дверном проеме со скрещенными руками на груди.
— Буду иметь в виду.
Улыбнулась и вышла.
Это было, как минимум, не привычно идти по ступенькам когда-то родного дома. Хотя она впервые побывала на лестничной площадке, несмотря на то, что прожила здесь больше десяти лет. Ви поднималась по ступенькам, а внутри, что-то зарождалось. Что-то тягучее, теплое и трепетное. До боли напоминающую надежду.
Дверь действительно была открыта. Рыжеволосая на пороге выдохнула пару раз, нацепила маску безразличия и прошла внутрь.
Квартира была светлая, с новым современным ремонтом. Если бы Ви умела свистеть, то обязательно так бы и сделала.
— Не плохо, — улыбнулась рыжеволосая.
Делия сидела посередине дивана, в красном шелковом костюме. На стеклянном кофейном столике, ютились две кружки горячего чая, пепельница, пачка сигарет и зажигалка. Напротив большая плазма, словно ты в кинотеатре. А один угол в гостиной полностью занимали цветы, там был целый оазис.
Брюнетка безразлично кивнула, словно ничего особенного и ей это все наскучило. Ее поза так и кричала кто здесь королева.
— Садись, я заварила фруктовый чай. Да, расслабься ты, — лениво улыбнулась Эля, заметив напряжение в гостье.
— Мы как будто поменялись местами, — проговорила рыжеволосая. — Теперь я нищенка, а ты богачка.
— Я не настолько богата как может показаться на первый взгляд.
В глазах журналистки что-то промелькнуло, но мгновенно исчезло.
— Давай сразу к делу.
Брюнетка кивнула, взяла со столика пачку. Элегантно достала сигарету, подкурила и откинулась на спинку, выдыхая в потолок.
— Все-таки меня интересует, почему ты решила мне помочь.
— Все просто. У меня давно висит заказ на бизнесмена Ёлкина, а твоя история просто бомба. Я давно поняла, что Богдан твой ребенок, просто не было доказательств. А тут такой шанс.
— А как же Мутный? Он мог все прояснить. Не уже ли он действительно бесследно исчез, как сказал Паша? — Ви вздрогнула, когда с уст сорвалось злополучное прозвище.
— Бесследно? — Брюнетка расхохоталась. — Паша всегда был склонен к драматизму. Да, он исчез на какое-то время, но потом объявился. Только перестал быть Мутным. Перестал появляться в трущобах и промышлять мелкой уголовкой. Он вернулся Иваном Даниловичем представителем крупной компании «InvestPraim».
Зеленые глаза расширились. Легким резко стало не хватать воздуха. А внутри все похолодело. Ви хлопала ресницами, пытаясь переварить услышанное и унять дрожь. Она сделала глоток горячего чая и обожгла язык. Зашипела.
— Да, столько стоит его молчание. Твой отец его купил.
— Вот ублюдок!
— Не горячись, — Делия затушила сигарету. — А то ты не знала, что Мутный тот еще мудак. Или ты думала, что розовые сопли, которые он заливал тебе в уши о великой любви, были правдой?
Виталина не знала, что увидела в ее глазах журналистка, но та на нее посмотрела сочувственно.
— Оу, дорогуша, не хило он запудрил тебе мозги. Ты действительно думала, что он тебя любит? Ему нужны были твои деньги, он никогда это не скрывал, а ребенок просто побочка вашей связи.
— Побочка? Побочка!
Ви вскочила с дивана и яростно посмотрела на девушку.
— Эй, эй, эй, не нужно на меня так смотреть и орать, будто ты от меня залетела. Сядь. Выпей чай и успокойся. Я всего лишь говорю голые факты. Не нравится, дверь ты знаешь где.
Спокойствию Делии можно аплодировать стоя. Но правда в том, что журналистка привыкла к всплеску таких эмоций у окружающих. Ей было все равно на чужие чувства. Она была из тех, кто считал это слабостью.
У Виталины все бушевало внутри. Было ощущение, что ее бросили под скоростной поезд, по крайне мере душу. Нет, у нее не было таких чувств, как раньше к этому человеку. Но он был первым, во всех смыслах. И это тяжело слышать, что человек, без которого ты не могла дышать, просто пользовался тобой.