— По крайней мере, еще несколько раз, — его взгляд переместился на Ласиту, и он угрюмо махнул рукой, после чего снова надвинул кепку на глаза и закрыл окно.
— Это мой grande Leone? (п.п. Большой Лев) — с надеждой спросила Ласита.
— Да, тетя, но он не в духе, — громко ответил я.
— Однажды я встречалась со Львом, он был ужасным ворчуном, когда не получал своего, — пробормотала Ласита. — Все, что мне нужно было сделать, это ударить его выцветшей палкой, чтобы он снова стал нормальным. Я всегда держу свою при себе, она изгоняет тварей разума, понимаешь? — она потянулась к рукаву и достала палку, которая была обычной чертовой палкой, и я закатил глаза.
— Где я могу купить одну из этих выцветших палочек? — спросила Элис с легким смехом, открывая заднюю дверь машины для моей тети.
— Цена — одна ночь с несчастным призраком под мостом Вулкана в северной Алестрии, — объяснила она, и я сморщился.
— Разве не там живут все эти бездомные фейри? — встревоженно прошептала Элис, и я кивнул.
— Но учти, эти призраки могут быть довольно зловонными, и если ты хочешь получить действительно хорошую палочку, тебе придется провести в их компании не одну ночь. Они выглядят совсем как фейри, но запах выдает их, — она потрогала свой нос, как будто хранила какой-то секрет, и я постарался выкинуть этот образ из головы, пока помогал ей сесть в машину. Заметка для себя: наложить отвлекающие заклинания вокруг Вулканского моста, чтобы Ласита больше никогда туда не ходила.
Элис забралась с ней на заднее сиденье, а Ласита спросила, нужна ли ей пара ремней безопасности, чтобы пристегнуть ее крошечную талию на случай аварии, и я улыбнулся, когда Элис рассмеялась.
Я положил сумку моей тети в багажник, прежде чем сесть на водительское сиденье и порывом воздуха сбить с Леона кепку.
— Черт возьми, Данте, — пробормотал он, и Ласита стукнула его по голове своей палкой.
— Убирайтесь к чертовой матери! — крикнула она, и я разразился смехом в тот же момент, что и Элис.
— Эй! — рявкнул Леон, поворачиваясь на своем месте, чтобы нахмуриться на нее.
— Не кричи на мою старую тетю, — прорычал я, и Леон повернулся обратно, сложив руки.
— Ооо, в нем есть дьявольская пыль, — зловеще сказала Ласита. — Потребуется больше, чем несколько ударов.
— Вам лучше помочь ему, — умоляла Элис, и Леон прорычал себе под нос, а я фыркнул от смеха.
Пока я ехал по дороге, Ласита начала скандировать на каком-то безумном языке, ударяя Леона по голове каждый раз, когда она достигала точки кульминации.
— Отзови ее, — жестко потребовал от меня Леон.
— Нет, пока ты не начнешь улыбаться, брат, — я широко улыбнулся ему, и он оскалился в ответ, когда Ласита снова хлестнула его палкой.
Мы достигли окраины Алестрии и подъехали к виноградникам моей семьи. Над нами нависли чары, и струйки магии снова и снова пробегали по моей плоти, пока мы ехали по длинной дороге к огромному поместью с рождественскими огнями, развешанными вдоль крыльца. Не успел я припарковаться, как из дома высыпались мои двоюродные братья и сестры в одинаковых рождественских свитерах синего цвета с волками в рождественских шапках.
Я затянул стояночный тормоз, спеша выйти из машины, и тут же был окружен своей стаей: они прыгали вверх и вниз, обнимая меня и гладя по волосам. Я смеялся, обнимая их, а мой брат Лука надел мне на голову свитер, чтобы я был вровень с ними. Я просунул руки в рукава, усмехнулся и повернулся, чтобы помочь Ласите выйти из машины, но обнаружил, что Элис уже направляет ее к стае. Они все набросились на нее, и она угрожающе замахала своей выцветшей палкой. — Dalle stelle, не суетитесь!
Они быстро отступили, тихонько поскуливая и пытаясь «случайно» задеть ее руками в знак приветствия. Когда Ласита поднялась на крыльцо, чтобы обнять маму, моя семья обрушилась на Элис, обнимая и облизывая ее, а она принимала все это спокойно, улыбаясь им. Когда моя сестра Габриэлла предложила ей свитер, она даже не сопротивлялась, пока трое из них натягивали его ей на голову. И, черт возьми, когда я увидел ее в таком виде, как члена моей семьи, у меня в груди защемило от первобытного чувства. Возможно, Леон и был рад разделить ее со мной, но она никогда не будет представлена моей семье. И это была душевная боль, которая никогда не пройдет. Даже когда я думал о том, как долго эта ситуация может продлиться, я боялся потерять ее. Но однажды они захотят иметь свою собственную семью, свою собственную жизнь. И я не смогу быть частью этого.
Вопль привлек мое внимание к крыше крыльца, и я заметил там Розу в черной кофточке с длинными рукавами и подходящих к ней леггинсах.