Дрожа, я глубоко вздохнула и медленно опустила кол.
Подбежав к карнизу, оперлась о холодный каменный выступ и наклонилась вниз. Рев ветра подхватил растрепанные кудри, сметая их с лица. Не знаю, зачем я пыталась воочию все увидеть. Понимала же, какая картина меня ждет.
Там, внизу, на черном внедорожнике лежала Вал, расправив руки и ноги в неестественной позе.
Она мертва. Вал мертва.
***
Инстинкт взял надо мной верх, затупив чувства. Мне нужно убраться как можно дальше от отеля. Никто не должен меня увидеть. Это будет нелегко, учитывая, что я вбежала в лобби отеля, преследуя Вал — женщину, чей труп сейчас лежит на улице.
Иисусе.
Жгучий ком боли подступал к горлу, пока я сбегала по лестнице. Выбежав в коридор, я направилась прямиком к лифту. К счастью, он работает без электронного ключа. Собрав волосы, я сделала небрежный пучок. В вестибюле отеля люди столпились около вращающейся стеклянной двери. Мне удалось прошмыгнуть мимо них и, выбежав на Canal, я повернула направо, не обращая внимания на шум: люди изумленно кричали от увиденного, а сирены голосили тут и там. Добравшись до Bourbon, я вытащила телефон, намереваясь позвонить Рену. Он не отправил мне ни одного сообщения, а значит, еще не освободился. В оцепенении, я решила не беспокоить его. Мне необходимо сообщить о произошедшем, поэтому я набрала Дэвиду, не обращая внимания, куда иду.
Дэвид ответил на четвертом гудке.
− Что?
Он всегда так отвечал: «Что?». Это скорее требование, нежели вопрос. По неведомой причине, это знакомое восклицание развеяло тяжелый груз на моем сердце.
− Это Айви.
− Я догадался. На экране высветилось твое имя, − иронично отозвался Дэвид. — Что случилось?
Пожилая женщина вперила в меня взгляд, а на ее лице читалась взволнованность. Я вытерла нос рукавом, не обратив внимания, что он кровоточит.
− Вал мертва.
Резкая ругань обрушилась на меня.
− Мне нужно больше деталей. Сейчас же.
− Как только я увидела ее на Bourbon, я бросилась за ней. Я проследовала за ней до крыши одного из отелей на Canal, − тихо объяснила я, продолжив свой путь. — Не знаю, что она делала во Французском Квартале. Вал не желала признаваться. Мы подрались и… − на мгновение у меня перехватило дыхание. Я не могла рассказать Дэвиду всю правду. Во что все это выльется? Позже мне придется разобраться с этой чертовщиной. — Она упала с крыши.
− Дерьмо, − пробормотал Дэвид.
Я набрала воздуха, но мне все еще было тяжело дышать.
− Я не убивала ее, − Дэвид не ответил, а я и не знала, почему продолжаю тараторить. — Я спросила ее, почему она поступила так, почему предала нас. И…
− Айви, это не имеет значения. Плевать на ее мотивы. Что сделано, то сделано. Это ее решение, − ответил Дэвид, тяжело вздохнув. — Ты еще на Canal?
Мои внутренности скрутило.
− Да.
− Я отправлю кого-нибудь. Позвони Робби. Сообщи им, что это касается нас, − Дэвид сделал паузу. — Этой ночью ты свободна.
Я остановилась посреди дороги. Когда в меня врезалась женщина, я стрельнула в нее взглядом, предупредив, чтобы она не вздумала встрять со мной в перепалку.
− Почему? Со мной все в порядке. Я…
− Вы были близки. Она умерла на твоих глазах. Меня не волнуют твои заверения. До конца смены ты свобода. Либо ты уносишь свою задницу с патрулирования, либо я освобождаю тебя от завтрашнего дежурства. Я серьезно. Это приказ.
Вновь зашагав по улице, я стиснула зубы, молниеносно пожалев об этом, потому как моя челюсть все еще болела.
− Хорошо.
− Не забудь завтра зайти ко мне и заполнить рапорт.
Его приказ совсем не прельщал меня. Я положила трубку, но не успела сделать и шага, как мой телефон зазвонил. Рен.
− Привет.
− Только что узнал про Вал. Где ты? − спросил он.
− Эм−м… − Я осмотрелась. — На Bourbon. Напротив Galatoire’s.
− Оставайся там. Я встречусь с тобой через несколько минут.
− Рен, − прошептала я. Мое сердце учащенно забилось в груди. Мне хотелось расплакаться. — Ты член Элиты и находишься здесь на спецзадании. Тебе необязательно приходить.
− Когда ты нуждаешься во мне, единственное место, где я должен быть — это рядом с тобой. Я сейчас буду, хорошо?
Рен повесил трубку, не дав мне ответить. Я глубоко вздохнула, чтобы не упасть в обморок. Осмотревшись, я не нашла места, где бы можно было присесть, поэтому прислонилась к стене горчичного цвета. Я ждала, а ком горечи, сковавший мое сердце, медленно подкатывал к горлу.