Всякий раз, как до меня доносился скрип покрышек или кто-то приближался ко мне, я напрягалась. Совсем нехорошо. Я не находила себе места, метаясь весь вечер между гневом и грустью. Мне не повстречался ни один Фейри, на котором я бы могла выместить весь гнев. Очень жаль. Хотелось подраться с невинными прохожими, дать им под дых. Эта гремучая смесь чувств едва ли выносима. Поняв, насколько ужасно мое желание бегать по округе и сшибать глотки горожанам, я почувствовала себя еще хуже и подавленней.
Затем я подумала о Вал, и моя боль усилилась.
А потом я вспомнила о Рене.
Мое сердце разбивалось снова и снова. Я любила его, я была по уши влюблена в него, и он… Боже, теперь он должен был меня ненавидеть. Я продолжала проверять свой телефон, когда безсмысленно бродила по улицам, и даже не знала, зачем. Существовала крошечная вероятность, что я получу сообщение или обнаружу пропущенный звонок от Рена, − очень маленькая, практически нулевая вероятность. Конечно, каждый раз, когда я проверяла свой телефон, там ничего не было. Но эта небольшая надежда, кажется, причиняла мне еще больше боли.
Мне потребовались все внутренние силы, чтобы продолжать искать Фейри и не упасть посреди Орлеанского проспекта, не сесть на обочине и просто не разреветься. Окончание дежурства стало облегчением. Но с другой стороны, Рен всегда возращался домой вместе со мной.
Но не сегодня.
Возможно, этого уже никогда и не случится вновь.
Всю поездку в такси до Coliseum я была в оцепенении. Когда зашла в свою квартиру, лампа у двери была включена. Динь включил старенький обогреватель, поэтому в квартире не было холодно, но в ней пахло гарью и пылью.
Я сняла сумку через плечо и кинула её на стул около двери. Посмотрев вглубь коридора, увидела, что дверь в комнату Динь была закрыта. Ни лучика света не пробивалось сквозь щели. Я пошла в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь. Положила мобильник на тумбочку. Даже не потрудилась раздеться. Все, что я сделала − это сняла обувь и убрала оружие, положив его на комод, все, кроме одного. Я сняла штаны и бросила посреди комнаты. Взяв кол с собой в постель, положила его рядом на подушку.
Я не спала.
Я уставилась в темноту, ничего не видя. Боль в груди была слишком осязаемой, она утраивалась с каждым ударом сердца.
Часть меня, как бы это ни было плохо, жалела о том, что я рассказала Рену правду. Если бы не это, он бы сейчас был здесь, рядом со мной. Проделывал бы все те вещи, которые нашептывал мне на ухо прежде, до того как мы уехали на работу. Его руки обвились бы вокруг моей талии, заставляя меня забыть о Вал и её судьбе. Его губы накрыли бы мои, и хотя это бы не изменило то, кем я являлась или с чем бы нам пришлось столкнуться, все казалось бы… проще. Я не была бы одна. Мы были бы вместе.
Но я врала ему.
Я сжала руку, не обращая внимания на боль в ладони от пореза. Сказать ему было правильным решением, но это не значило, что это бы не причиняло ему боли. Как там сказал Рен?
«Ты − это существо».
Так он меня назвал. Существом. Может, он не то имел ввиду, он был просто потерян в тот момент, но все равно оказался прав. Я ведь даже не человек. Я… всего лишь существо. Боже, я такая идиотка.
Почему я обманывала себя? Думала, что у нас был шанс? В тот момент, когда я узнала, что я Полукровка, то должна была догадаться. Должна была покончить с этим ещё тогда и уйти от него. Мне вообще не стоило с ним встречаться. Я знала, что это плохо кончится. Я сопротивлялась, отталкивала его, но в конечном счете сдалась. И теперь посмотрите на меня.
Закрыв глаза, я пыталась дышать через ком в горле, пыталась сдержать слезы, но не получалось. Слезы полились. И я поняла, что потеряла контроль. Тихий плач превратился в рыдания, все моё тело содрогалось. Я ударила себя, пытаясь подавить истерику.
Боже, знакомое чувство. Так уже было прежде − с Шоном. Конечно, обстоятельства сейчас совсем другие, ведь Шон умер, а Рен, слава Богу, жив. Но утрата, которую я чувствовала, была невосполнимой.
Это разрывало моё сердце в клочья.
Я не знала Рена так же долго, как Шона, несмотря на то, что мы с Реном дурачились, у нас была лишь одна ночь и утро. Было еще так много вещей, которых мы не смогли испытать вместе. То же самое и с Шоном. Его жизнь оборвалась из−за моих глупых ошибок, прежде чем он по−настоящему почувствовал вкус жизни. А Рен?
Правда в том, что между Реном и мной все было кончено ещё даже до того, как всё началось. Я не знала из−за чего я больше плачу. Плакала ли я по своей судьбе или по нашей с Реном любви, а может, я оплакивала Вал.