— Я не командую.
— Да ну?
— Я прошу тебя. Пожалуйста.
Вот это было неожиданно. Настолько, что она не сразу ответила. Рой редко просил. Почти никогда. Он либо молчал, либо решал. А сейчас в его голосе впервые появилось что-то очень близкое к тревоге. Настоящей.
— Они не знают, как зайти через меня, — тихо сказал он. — Поэтому пытаются зайти через тебя. А тебе сейчас нельзя нервничать. У тебя и так нагрузка на организм колоссальная. Я просто… я не хочу, чтобы ты пострадала. Ты или ребенок.
Вилла скрестила руки.
— И что? Ты сейчас пойдешь бить британское правительство?
Уголок его рта едва заметно дернулся. Но глаза остались холодными.
— Нет. Артур разберется.
Вот теперь ей стало не по себе. Не из-за угрозы. Из-за спокойствия, с которым это прозвучало.
— Рой…
Он уже надевал очки обратно. Собирался.
— Просто останься сегодня дома. Отдохни. Пожалуйста.
— А если нет?
Он посмотрел на нее. Долго. Очень спокойно.
— Тогда я буду сидеть у тебя под дверью всю ночь, чтобы убедиться, что ничего не случится.
Она открыла рот для очередной колкости. И закрыла обратно. Потому что он не шутил. Вообще.
Вечером Рой приехал к Артуру. Синклер сидел в библиотеке с бокалом виски и какими-то документами. За окнами лил дождь. Рой коротко пересказал ситуацию. Про Марш. Про проверки. Про страховую. Про муниципалитет. Артур слушал молча. Только один раз поднял взгляд:
— Насколько сильно давят?
— Пока аккуратно.
— Мм.
Вот это «мм» Рой знал слишком хорошо. Артур закрыл папку.
— Они нервничают.
— Это хорошо или плохо?
— Для них — плохо.
Рой промолчал. Артур поднялся к бару. Налил еще виски.
— Использовать подрядчиков и административные проверки, — спокойно сказал он. — Очень плохой признак.
— Почему?
— Потому что это значит, что официально у них ничего нет.
Он вернулся к креслу. Абсолютно расслабленный. Как человек, обсуждающий погоду.
— Но они все равно решили полезть к женщине, которая вообще не имеет отношения к делу.
— Она имеет отношение ко мне.
— Именно.
Тишина. Потом Артур чуть повернул бокал в руке.
— Это было неумно.
Рой смотрел на него молча. Слишком давно знал, что за этим тоном обычно следуют очень неприятные последствия.
— Что ты собираешься делать?
— Ничего особенного.
Именно это звучало хуже всего. Артур сделал глоток виски.
— У министерства внутренних дел на следующей неделе слушание по финансированию одного очень неудобного проекта. Пресса будет рада получить некоторые документы заранее.
— Артур.
— Один заместитель министра слишком любит деньги застройщиков. Это тоже может внезапно всплыть.
Рой прикрыл глаза. Да. Вот так Синклеры и воевали. Не оружием. Влиянием. Связями. Информацией. Артур поставил бокал.
— А еще кто-то сверху очень вежливо объяснит муниципалитету и страховым компаниям, что мисс Ашер лучше больше не беспокоить.
— Ты делаешь это ради меня?
Артур посмотрел на него как на идиота.
— Нет, Рой. Я делаю это потому, что не люблю, когда люди без необходимости создают шум вокруг моего имени.
Пауза. И затем уже тише:
— И потому что твоя женщина не должна расплачиваться за чужие игры.
Рой ничего не ответил. Но впервые за весь вечер немного расслабил плечи.
В коридоре офиса Хейл переставил зубочистку и тихо сказал, когда они остались вдвоем:
— На южном направлении видели новых людей. Не ирландцы, не албанцы. Кто-то свежий. Пока только смотрят. Но смотрят внимательно.
Рой кивнул. Ничего не спросил. Ничего не сказал.
Но внутри уже начал медленно закипать холодный, знакомый гул.
Через два дня все прекратилось. Не постепенно. Сразу. Страховая внезапно «завершила аудит». Муниципалитет принес извинения за «техническую ошибку». Площадка в Белгравии получила одобрение за пятнадцать минут. Вилла сидела в кабинете, слушая Флоренс.
— Это уже странно, да?
— Очень.
— Они буквально сами нам позвонили.
Мик вошел с планшетом.
— И еще новости. Хадсона из муниципального совета внезапно отправили в отставку.
Вилла медленно подняла взгляд.
— Что?
— Какой-то скандал с финансированием. Уже в газетах.
Тишина. Очень нехорошая. Флоренс первой осторожно спросила:
— Ты… знаешь, что происходит?
Вилла смотрела в окно. На серый Лондон. На дождь. На отражение собственного лица в стекле. А потом очень тихо сказала:
— Кажется… начинаю понимать.
Вечером того же дня Рой сидел на диване, Вилла лежала у него на груди. Царица мурлыкала рядом. Казалось бы — идиллия. Но он все равно то и дело бросал взгляд на телефон, лежавший экраном вниз.