Вечером он приехал к ней. Она лежала на диване с ноутбуком, Царица спала у нее в ногах. Когда он вошел, она подняла голову.
— Ты рано.
— Артур отпустил. Сказал, что мне нужно беречь нервы.
— Твои нервы? А как же мои?
— Он сказал, что твои нервы не спасти. Их можно только пережить.
Вилла фыркнула.
— Он умный человек. Иногда.
Рой сел рядом, положил руку на ее живот — уже привычным жестом. Она накрыла его ладонь своей.
— Что он еще сказал? — спросила она.
— Что ты стальная. Что он тебя недооценил. И что впереди у меня самое интересное.
— Это он правильно сказал. Готовься, Кейн.
— Я готов.
Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое — на секунду, не больше. Потом она снова уткнулась в ноутбук.
— Чай себе сделай. Я занята.
Он встал и пошел на кухню. Царица потянулась, спрыгнула с дивана и пошла за ним — проверить, не перепадет ли чего вкусного. Он налил чай, поставил кружку Виллы рядом с ее ноутбуком, сел обратно. Она не подняла глаз, но ее рука сама легла на его колено — просто чтобы чувствовать, что он рядом. Он накрыл ее ладонь своей. Так они и сидели — она работала, он просто был рядом. Тишина. Покой. Дождь за окном.
Глава 25
Следующие недели текли в новом, странном ритме. Вилла продолжала жить в своей квартире в Блумсбери, но грань между «ее» и «его» пространством становилась все тоньше. У него в доме появилась ее зубная щетка, ее шампунь, ее чай с мятой. У нее, его зарядка, его запасная рубашка, его любимый черный чай в шкафу. Они не обсуждали это. Просто так получалось.
Она просыпалась раньше него. Лежала на боку и смотрела, как он спит. Тогда квартира казалась удивительно тихой. Безопасной. Правильной. И в груди распускалось то самое тепло, которое она не решалась называть словом «дом»
Царица окончательно признала Роя своим. Теперь, когда он приезжал, кошка спрыгивала с подоконника, подходила, терлась о его ноги и требовала, чтобы он сел, — потому что она намеревалась спать на его коленях. Вилла наблюдала за этим с кривой усмешкой.
— Ты украл мою кошку.
— Она сама выбрала. Я не вмешивался.
— Она предательница.
Царица, услышав свое имя, приоткрыла один глаз, посмотрела на хозяйку с выражением «ты сама его привела» и снова закрыла.
Живот Виллы начал округляться. Пока незаметно под одеждой, но она уже чувствовала изменения. Тошнота по утрам стала привычной, она научилась справляться, пить воду маленькими глотками, не вставать резко с постели. Рой, если оставался на ночь, молча приносил ей стакан воды и соленый крекер еще до того, как она открывала глаза. Она не благодарила, просто брала и ела. Он не ждал благодарности.
Ее либидо продолжало зашкаливать. Она хотела его постоянно, утром, днем, вечером, ночью. Иногда она будила его среди ночи, просто прижимаясь всем телом, и он понимал без слов. Он больше не был осторожным, она ясно дала понять, что этого не нужно. Но теперь в их близости появилось что-то новое. Не только голод. Что-то глубже. Она не называла это. Он тоже.
В один из тяжелых дней он вернулся раньше обычного. Она была в ванной, он слышал воду, и он сел на кровать, снял очки, потер переносицу. Устал. Несколько тяжелых встреч подряд, Хейл с новостями которые требовали решений, Артур с вопросами которые требовали терпения. Обычный день.
Когда она вышла из ванной, она его не сразу заметила. Шла к шкафу, держа полотенце, волосы мокрые, живот уже заметный, она перестала прятать его под одеждой, просто смирилась. Она что-то бормотала себе под нос, кажется, про завтрашнюю встречу с клиентом, и не смотрела в его сторону.
Он смотрел на нее.
Не так, как смотрел обычно, оценивая, считывая, запоминая детали. Просто смотрел. На то как она движется, немного иначе чем раньше, чуть осторожнее, чуть медленнее, тело уже знало что несет в себе что-то важное. На ее руки, которые машинально легли на живот пока она думала о клиенте. На то что она этого не замечала.
Она была невыносимой. Она была прекрасной. Она носила его ребенка и ругалась про встречи с клиентами и не знала что он смотрел на нее и думал что не заслуживает этого, ни ее, ни этого, ни вот этого момента в тихой спальне с мокрыми волосами и мыслями о смете.
— Ты здесь давно? — спросила она, наконец заметив его.
— Нет.
Она посмотрела на него. Потом на его очки в руке.
— Устал?
— Нормально.
Она кивнула, вернулась к шкафу. Он надел очки и тоже вернулся к своим мыслям. Но что-то в нем осело, тихо, без слов, как оседает что-то тяжелое и важное когда понимаешь что оно твое.