Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но проход был узким, и ее плечо едва уловимо коснулось его груди. Легкое прикосновение, ткань ее пиджака к его кашемировому кардигану. Искра. Рой почувствовал жар ее тела даже через слои одежды. Она тоже почувствовала, ее дыхание сбилось на долю секунды, почти незаметно, но он услышал.
Она прошла мимо и уже взялась за ручку двери, ведущей в холл, когда Рой заговорил снова.
— Вы сегодня были в офисе сэра Генри Торнтона.
Это был не вопрос. Констатация факта, брошенная ей в спину. Вилла остановилась. Ее спина напряглась, но она не обернулась. Пауза. Долгая, натянутая.
— Вы следите за мной, мистер Кейн? — спросила она, не поворачиваясь. Ее голос был ровным, но в нем звенела та самая сталь, которую он слышал из-за ширмы.
— Я видел вас из окна. Офис моего работодателя находится напротив. Это не слежка. Это география.
Вилла медленно повернулась. Теперь она смотрела на него в упор, и в ее болотных глазах горел холодный, оценивающий огонь. Она не злилась, она прикидывала, что ему ответить и сколько правды он заслуживает. Рой видел эту работу мысли в ее взгляде и уважал ее за это.
— Сэр Генри пытался нанять меня для одного мероприятия, — сказала она наконец. — Я отказалась. Сегодня я заходила забрать свои материалы, эскизы и референсы, которые оставила у него после первой встречи. Он не хотел отдавать. Пришлось быть убедительной.
Рой молча смотрел на нее. Она отказалась от заказа Торнтона. Не работает с ним. Пришла забрать свое. Это объясняет, почему она ушла в галерее, когда он появился, она не хотела, чтобы он думал, что она имеет к нему отношение.
— Убедительной, — повторил он. — Вы угрожали ему Ахеменидским огнем?
Уголок ее губ дернулся, тень той самой усмешки.
— Нет. Я просто объяснила ему, что мои эскизы защищены авторским правом, а его репутация в определенных кругах не настолько безупречна, чтобы позволить себе судебный иск о краже интеллектуальной собственности. Он понял. И отдал.
Рой чуть наклонил голову, и свет от настольной лампы блеснул на стеклах его очков. «Умно. Холодно. Эффективно. Она знает слабые места людей и бьет точно в них. Без крика, без угроз, просто фактами. Это впечатляет».
— Вы могли бы просто оставить ему эти эскизы, — сказал он. — Нарисовали бы новые.
— Я не оставляю свое тем, кто пытается меня использовать. — Она поправила портфель на плече, и в этом жесте было что-то окончательное. — Это принцип.
Она смотрела на него, ожидая реакции. Осуждения? Одобрения? Рой не дал ни того, ни другого. Он просто принял информацию к сведению, и это, кажется, устроило ее больше всего.
— Доброго вечера, мистер Кейн, — сказала Вилла и вышла.
Он смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Потом вернулся в свое кресло, взял документы, но не читал их. В голове крутилось: «Она отказалась от Торнтона. Она пришла забрать свое. Она не врет. Она не играет. Она просто такая. Чистая, но не наивная. Умная, но не манипулятор. Опасная — но не для меня. Для меня она другая опасность».
Он поправил очки и заставил себя сосредоточиться на бумагах. Но буквы расплывались, а перед глазами стояло ее лицо в тот момент, когда она повернулась к нему в дверях — гордое, спокойное, с тлеющим огнем в глубине зрачков.
Вечером того же дня, вернувшись домой, Вилла скинула туфли, бросила портфель на стул в прихожей и села на пол, прислонившись спиной к стене. Царица вышла из гостиной, оценила состояние хозяйки и, фыркнув, улеглась рядом, положив пушистую голову ей на колено.
— Он видел меня у Торнтона, — сказала Вилла, глядя в потолок. — Он спросил. Я объяснила. И знаешь что? Он поверил. Я видела это по его глазам. Он не сомневался. Он просто принял.
Царица замурчала, низко, вибрирующе, словно одобряя.
— И он снова стоял слишком близко. И я снова почувствовала это.
Она закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло его лицо, холодные глаза за стеклами очков, проседь в бороде, жесткая линия рта. И то, как он смотрел на нее, когда она сказала про принципы. Не осуждал. Не восхищался. Просто принимал. Как равную.
— Царица, — прошептала она. — Кажется, у меня серьезные проблемы.
Кошка лизнула ее руку шершавым языком. Вилла вздохнула и пошла на кухню ставить чайник. Завтра у нее был тяжелый день — подготовка к приему у лорда Эшфорда, «Тени старой Англии», факелы, тюдоровские актеры, бесконечные правки. Но сейчас она могла думать только о том, как его плечо коснулось ее плеча в узком проходе клуба, и о том, что она готова была развернуться и поцеловать его прямо там, у книжных шкафов, на глазах у почтенных джентльменов, читающих газеты.