Тоби вошел первым. Рой — за ним, неторопливо, как входят в помещение, которое уже считают своим.
Внутри было пятеро. Солли за барной стойкой — бледный, с руками, которые он пытался держать спокойно и не вполне справлялся. Четверо рассредоточены по залу — двое у стены, один у второго выхода, один на возвышении у диджейского пульта, откуда был обзор всего помещения.
Хейл вошел следом. Остановился у двери — спиной к ней, лицом к залу. Сложил руки перед собой. Зубочистка переехала из левого угла рта в правый.
Тоби прошел к центру зала. Остановился. Огляделся — медленно, без спешки, как оглядываются люди, которым некуда торопиться. Поймал взгляды троих из четырех. Четвертый, тот что на возвышении, смотрел на Роя.
— Все хорошо. — сказал Тоби негромко. Не угрожающе. Скорее успокаивающе — как говорят людям, которые начинают нервничать. — Никто никуда не торопится.
Один из тех, что у стены, сделал движение рукой — Тоби повернул к нему голову. Просто повернул. Человек у стены остановился.
— Хорошо, — сказал Тоби. И улыбнулся — неожиданно, мягко, как улыбаются люди, которые искренне рады, что обошлось без осложнений.
Рой подошел к барной стойке.
Солли смотрел на него. Рой сел на барный стул — не торопясь, как садятся, когда пришли ненадолго, но на своих условиях. Снял очки. Протер стекла. Надел обратно.
— Марк, — сказал он.
— Ты кто такой, твою мать? — сказал Солли. Голос почти ровный. Почти.
— Не возбуждайся так. Тебе хорошо известно кто я. — Рой положил руки на стойку. — Еще до того момента, как Тэдди Морган упомянул имя Синклера в разговоре с тобой три недели назад. В кафе на Брик-лейн. Ты заказал капучино, он — черный. Вы сидели у окна. Он сказал тебе держать флешку до его приезда и никому не отдавать.
Солли молчал. Побелел немного.
— Это хорошее кафе, — продолжил Рой. — Я там бывал. Капучино действительно хороший.
— Откуда вы
— Марк. — Рой говорил ровно, почти дружелюбно. — Я знаю о тебе достаточно, чтобы этот разговор был очень коротким. Я знаю, где ты живешь. Знаю, что ты должен за квартиру за два месяца. Знаю, что твой брат, коппер, в Лидсе думает, что ты работаешь барменом и больше никем. — Пауза. — Я бы хотел, чтобы твой брат продолжал так думать. Это в интересах всех.
— Вы угрожаете.
— Нет. — Рой чуть наклонил голову. — Я описываю ситуацию. Угроза, это когда говорят, что случится, если ты не сделаешь. Я просто объясняю, как все устроено. — Он положил на стойку конверт. — Здесь достаточно, чтобы закрыть долг за квартиру. Это не взятка. Это компенсация за неудобство.
Солли смотрел на конверт. На Роя. Снова на конверт.
— А Тэдди?
— Тэдди получит сигнал, что флешка утеряна. Это твоя версия. Я не буду ее опровергать.
— Он не поверит.
— Может быть. — Рой пожал плечами. — Но это уже будет его проблема, не твоя. У тебя, Марк, сейчас только одна проблема, и она решается очень просто.
Солли смотрел на него еще секунду. Потом медленно достал флешку из внутреннего кармана куртки и положил на стойку.
Рой взял флешку. Взял конверт и положил на то место, где лежала флешка.
— Спасибо, — сказал он. — Хорошего вечера, Марк.
Он встал. Застегнул пиджак.
Один из четырех, тот, что стоял у второго выхода, сделал шаг вперед. Тоби повернул к нему голову.
Человек у выхода остановился.
— Всем спокойной ночи, — сказал Тоби. Совершенно искренне.
Они вышли. Дверь закрылась.
На улице Хейл сказал:
— Четыре минуты.
— Три пятьдесят две, — поправил Тоби.
— Ты считал?
— Я всегда считаю.
Рой шел к машине. Флешка была в кармане. Конверт остался на стойке. Это была простая арифметика: информация стоила дороже, чем деньги в конверте, а Солли получил возможность сказать себе, что он не сдал флешку, он ее продал. Людям важно, как они называют то, что делают.
На следующее утро Хейл прислал сообщение в шесть сорок семь.
Просто адрес. Рой знал, что это означает: смотри сам.
Он приехал через сорок минут. Хейл стоял у машины — расстегнутая куртка, зубочистка, вид человека, который ждал давно и не скучал.
— Вчера вечером, — сказал Хейл. — Ресторан на Мэйфэр. Тэдди Морган и один человек. Час двадцать.
— Кто человек?
Хейл протянул телефон. На экране — фотография. Нечеткая, с расстояния, но достаточная. Мужчина лет пятидесяти пяти. Сухощавый. Дорогой костюм. Осанка человека, которому не нужно ничего доказывать, потому что все давно доказано.