— Почему? — спросил Хейл.
— Потому что дома он расскажет жене, что переговоры прошли хорошо. А женам врать сложнее, чем партнерам.
Хейл подумал.
— Семьдесят один процент, — пересмотрел он.
— Договорились, — сказал Рой.
Они шли к машинам вдоль реки. Чайки орали. Тилбери пах солью и промышленным смирением.
— Рой, — сказал Тоби на полпути.
— Что.
— Тэдди Морган получил сигнал?
— Получил.
— Хорошо. — Пауза. — Я так и думал, что он не тот, за кого себя выдает.
— А за кого он себя выдает?
— За умного. — Тоби поправил горшок. — Умные не используют чужих людей для разведки. Это слишком легко читается.
— Согласен, — сказал Хейл.
— Значит, он либо не умный, либо хотел, чтобы мы его заметили.
— Зачем? — спросил Рой.
Тоби подумал. Это у него занимало время, не потому что медленно думал, а потому что не торопился.
— Чтобы понять, как мы реагируем, — сказал он наконец. — Он проверял не вас. Он проверял систему.
Рой остановился. Посмотрел на Тоби. Тоби смотрел на хлорофитум, проверял, не подвял ли.
— Тоби, — сказал Рой.
— Что.
— Ты мог бы говорить это в начале, а не в конце.
— Мог бы. — Тоби поднял взгляд. — Но в начале я еще не был уверен. Теперь уверен.
Рой смотрел на них. На Хейла — тонкого, небритого, с вечным взглядом человека, оценивающего расстояния. На Тоби — огромного, неторопливого, держащего хлорофитум как что-то хрупкое. Кэт сейчас была где-то в городе — пила зеленый чай, читала чью-то финансовую документацию с видом студентки-аспирантки, которой скучно на лекции.
Команда. Странная, несимметричная, совершенно не похожая ни на что, что он планировал, когда начинал. И единственная, которой он доверял без оговорок.
Ну, почти без оговорок. С поправкой на хлорофитум.
Хейл переставил зубочистку.
— Семьдесят восемь процентов, что Морган еще появится, — сказал он.
— Сто процентов, — сказал Тоби.
— Ты не можешь говорить сто.
— Я говорю то, что думаю.
— Статистика не работает в абсолютах.
— Мои наблюдения работают.
Они сели в машину. Лондон ждал впереди, серый, деловитый, полный людей, которые проверяли системы и думали, что их не заметили. Рой смотрел в окно. Думал о Тэдди. О системах. О том, что кто-то достаточно умный, чтобы проверять реакцию, рано или поздно найдет то, что искал.
Тоби вел машину медленно — не потому что не умел быстро, а потому что считал, что Лондон не нужно торопить.
— Рой, — сказал он.
— Что.
— У Виллиса нервное лицо.
— Ты уже говорил.
— Я говорил, что оно нервное. Теперь я говорю конкретнее: у него нервное лицо человека, который должен кому-то другому.
Рой повернул голову.
— Не нам.
— Не вам. Кому-то еще. — Тоби смотрел на дорогу. — Он три раза посмотрел на часы, пока вы разговаривали. Не потому что спешил. Потому что ждал.
— Чего ждал?
— Сообщения. Или звонка. Который не пришел.
Рой смотрел на него.
— Ты видел это с другого конца зала.
— Я стоял у стены. Больше нечего было делать. — Тоби аккуратно перестроился в правый ряд. — Я наблюдаю, когда нечего делать. Это полезно.
— Кому он должен?
— Не знаю. Но не маленькую сумму. Люди, которые должны мало, смотрят на часы один раз. Он смотрел три.
Рой откинулся назад. Смотрел в потолок машины.
— Хейл, — сказал он.
— Слушаю, — отозвался Хейл со своего сиденья. Он ехал следом, в своей машине, но был подключен по громкой связи — стандартная практика.
— Проверь финансы Виллиса. Глубоко.
— Уже начал, — сказал Хейл. — После того, как Тоби мне написал.
— Когда ты написал? — спросил Рой у Тоби.
— Пока вы разговаривали о гибкости. — Тоби пожал плечами. — У меня руки свободные были. Хлорофитум маленький.
Рой посмотрел на хлорофитум на переднем сиденье.
— Тоби.
— Что.
— Ты вел наблюдение и параллельно писал Хейлу.
— Да.
— Держа растение.
— Одной рукой. — Пауза. — Это несложно.
За окном проплывал Лондон, серый, деловитый, равнодушный.
— Хорошая работа, — сказал Рой.
Тоби кивнул — медленно, с достоинством. Принял это как должное.
— Рой, — сказал он через минуту.
— Что.
— Если у Виллиса долги, это значит, что он может быть рычагом.
— Знаю.
— Для кого угодно.
— Знаю.
— Для Тэдди тоже.
Пауза.
— Знаю, — сказал Рой.
— Хорошо. Просто говорю.