Пять дней. Три встречи. И с каждой встречей становилось только хуже. Голод не уходил, он рос, питаясь их попытками его подавить.
Вилла держалась из последних сил. Она работала как одержимая, по четырнадцать часов в сутки, заваливая себя задачами, чтобы не думать, не помнить, не чувствовать.
Но ночью, когда она ложилась в постель, все возвращалось. Его запах, она не могла выстирать его из памяти. Его руки на ее бедрах. Его губы отпечатались на коже.
Она лежала в темноте, сжимая бедра, и ненавидела себя за то, что хочет его снова. Хочет так, что готова позвонить ему прямо сейчас и сказать: «Приезжай. Мне плевать на последствия. Мне плевать на контроль. Просто приезжай и трахни меня так, чтобы я забыла свое имя».
Она не звонила. Она сжимала зубы, переворачивалась на живот, зарывалась лицом в подушку и пыталась уснуть. Иногда получалось. Чаще — нет.
На пятый день, после случайной встречи в булочной, она пришла домой, бросила пакет с круассанами на стол, села на пол и закрыла лицо руками. Царица подошла, потерлась о ее колено, и Вилла подняла голову.
— Я не могу так больше, — сказала она кошке. — Я думала, что пересплю с ним и все пройдет. А стало в сто раз хуже. Я хочу его постоянно. Каждую секунду. Это как болезнь. И я не знаю, как это вылечить.
Царица, как обычно, ничего не ответила, только лизнула ее руку. Вилла вздохнула и полезла в телефонпозвонила Кларе.
— Мы переспали, — сказала она без предисловий, сидя на полу своей квартиры с чашкой уже остывшего чая.
Клара на том конце линии шумно выдохнула.
— Наконец-то! Блядь, Вилла, я уже думала, вы до пенсии будете играть в «смотри, но не трогай». Ну и как?
Вилла закрыла глаза и прислонилась затылком к стене.
— Это было… очень. Жадно. Зло. Как будто мы оба несколько недель друг друга ненавидели и хотели одновременно. Я даже не помню, как мы до кровати добрались. Кажется, начинали у стены.
— Оххуенно, — выдохнула Клара с искренним восхищением. — И как он?
— Клара.
— Что «Клара»? Я твоя лучшая подруга. У меня моральное право знать, насколько он хорош. Хотя бы по десятибалльной шкале.
Вилла тяжело вздохнула и сдалась.
— Одиннадцать. С минусом за то, что теперь я не могу нормально думать.
Клара восторженно присвистнула.
— Вот это я понимаю. Наконец-то ты встретила достойного противника. И что теперь? Будете делать вид, что ничего не было, и продолжать работать вместе как ни в чем не бывало?
— Именно так, — Вилла невесело усмехнулась. — Потому что я, конечно же, профессионал. Я всегда держу все под контролем. Кроме тех моментов, когда снимаю с себя платье и забываю, как меня зовут.
— Красота, — Клара явно улыбалась до ушей. — Добро пожаловать в клуб «Я думала, один раз поможет, а стало только хуже». Здесь все очень страдают и продолжают хотеть.
Вилла тихо засмеялась, хотя в смехе было больше отчаяния, чем веселья.
— Я ненавижу себя за это. Я серьезно. Я всегда была той, кто контролирует. А с ним… я превращаюсь в животное. И самое страшное — мне это нравится.
— Конечно нравится, — Клара стала чуть серьезнее. — Потому что ты наконец-то встретила человека, рядом с которым можешь не быть идеальной. И это тебя пугает до усрачки.
Вилла долго молчала.
— Да, — тихо призналась она. — Пугает.
Она не сказала главного. Не сказала, что они забыли про презерватив. Не сказала, что это было первое, о чем она подумала утром, когда проснулась в его постели. Этот стыд она оставила себе. Даже Кларе — не смогла.
Вилла закрыла глаза и прислонилась лбом к коленям.
— Я просто не знаю, что делать дальше.
— А ничего не делай, — легко ответила Клара. — Пусть будет. Посмотришь, чем это закончится. А если совсем плохо станет, звони. Я приеду с мартини и моральным разложением.
Вилла тихо фыркнула.
— Ты невозможная.
— А ты наконец-то живая, — парировала Клара. — И это, между прочим, прогресс. Я тобой горжусь. Даже если ты сейчас сидишь на полу ванной и жалеешь себя.
— Я не на полу ванной.
— Врешь.
Вилла посмотрела вниз — на холодную плитку, на Царицу, которая мирно спала у ее ноги.
— …ладно, на полу.
Клара рассмеялась.
— Вот поэтому я тебя и люблю. Держись там, королева.
Вилла улыбнулась сквозь усталость.
— Спасибо… что выслушала.
— Всегда. Звони в любое время. Даже в три ночи. Особенно если опять переспите.