— Иди к черту.
— Уже иду. Целую тебя в твою растрепанную голову.
Вилла положила трубку и еще долго сидела на полу, гладя Царицу по мягкой шерсти.
Разговор помог. Немного.
Но легче не стало.
Вилла приезжала в лучный клуб каждое воскресенье. Это была ее традиция, два часа тишины, только мишень и лук. А сейчас ей особенно было нужно обрести равновесие и прочистить голову. Клуб находился в переоборудованном складе на востоке Лондона: высокие потолки, длинная галерея, запах дерева и воска для тетивы. Здесь не стреляли из пистолетов, только луки, только стрелы, только классическая дисциплина.
В то воскресенье она заметила новенькую почти сразу. Та стояла на соседней дорожке с клубным луком, простым, учебным, и пыталась натянуть тетиву. Получалось плохо. Очень плохо. Слишком плохо для человека, который держал лук с такой уверенностью.
Вилла закончила серию и наблюдала краем глаза. Новенькая была невысокой, коротко стриженной, в очках с тонкой оправой. Двигалась она не как лучник, но и не как случайный человек, который впервые взял лук в руки. В ее движениях было что-то другое, что-то знакомое, Вилла не сразу поняла, что именно, и это ее напрягло.
— Вам помочь? — спросила она, подойдя.
— Если можно. — Новенькая посмотрела на нее. — Я, кажется, что-то делаю не так.
Вилла встала рядом, поправила ей локоть.
— Выше. Вот так. И плечо расслабьте.
— Спасибо. — Новенькая натянула тетиву, выстрелила. Стрела ушла в нижний край мишени. — Не очень.
— Для первого раза — нормально.
— Я не говорила, что это первый раз.
Вилла посмотрела на нее. Что-то в этой фразе было не так, не угроза, но странность, женщина смотрела на нее с интересом, слишком пристальным для случайного знакомства.
— Вы давно занимаетесь? — спросила новенькая.
— Лет десять.
— Видно. Техника отличная. — Она опустила лук. — Я Кэт, кстати.
— Вилла.
— Приятно познакомиться, Вилла. — Кэт улыбнулась. — Может, еще увидимся.
Она положила лук на стойку и пошла к выходу. Вилла смотрела ей вслед, что-то было не так, эта женщина пришла не учиться стрелять, она пришла смотреть, и Вилла пока не понимала, почему.
◊◊◊
День приема наступил быстрее, чем они оба были готовы. Особняк лорда Эшфорда в Мейфэре сиял огнями, Вилла превзошла саму себя: лабиринт теней действительно впечатлял. Гости, входя, попадали в полумрак, где на стенах двигались тени, горгульи, грифоны, древние символы, а музыка, низкая и вибрирующая, проникала под кожу. Официанты в темных костюмах двигались бесшумно, подчиняясь схеме Флоренс. Флоренс стояла у служебного входа, сверяя тайминг по планшету, и жестом указала официанту на забытый бокал. Мик уже час сидел за пультом в техническом отсеке, регулируя свет и следя за тем, чтобы тени двигались ровно. Дэн прошелся по залу, проверил крепления и скрылся в подсобке, его работа была сделана.
Вилла стояла в дальнем углу главного зала, у колонны. На ней было длинное платье цвета темного изумруда, шелковое, струящееся, с глубоким вырезом на спине. Волосы уложены в низкий узел, открывающий длинную шею и острые скулы, в ушах, черный жемчуг.
Она сканировала зал профессиональным взглядом, отмечая, что гости довольны, еда подается вовремя, музыканты не сбиваются с ритма. Но часть ее сознания искала в толпе только одного человека.
Она нашла его почти сразу. Он стоял у бара, в безупречном черном смокинге, с бокалом воды в руке, и разговаривал с Артуром.
Она заставила себя отвести взгляд и заняться делом. Проверила кухню, убедилась, что устрицы поданы правильно, перекинулась парой слов с леди Эшфорд. Все это время она чувствовала его присутствие.
Через два часа, когда гости немного расслабились, Вилла вышла на террасу, вдохнула холодный воздух и закрыла глаза. Сзади раздались шаги. Она не обернулась. Она знала, кто это.
— Ты сделала это снова, — сказал Рой, останавливаясь в нескольких шагах от нее, его голос был низким, хриплым. — Превратила прием в ритуал. Люди выходят отсюда с ощущением, что прикоснулись к чему-то запретному.
— Это моя работа, — ответила она, не оборачиваясь.
— Твоя работа, создавать иллюзии. Но это не иллюзия. Это что-то настоящее.
Она медленно повернулась и посмотрела на него. Он стоял без пальто, в одном смокинге, и холодный воздух, казалось, совсем его не беспокоил. Его глаза, без очков, он снял их, когда вышел на террасу, смотрели на нее с тем самым голодом, который она чувствовала в себе каждую секунду последних десяти дней.