Он кивнул. Коротко. Один раз.
— Хорошо. Возьми время. Я не буду давить.
— Спасибо.
Она вышла. Он остался в кабинете, глядя на догорающие угли. Ее запах все еще был на его руках, на его губах. Он сжал кулаки и закрыл глаза.
«Это не проходит. И я не знаю, что делать».
В такси по дороге домой Вилла смотрела в окно и видела только его лицо. Она все еще чувствовала его внутри себя, фантомное ощущение, от которого низ живота снова начинал ныть. Она ненавидела это. Ненавидела себя за то, что хотела его снова. Прямо сейчас.
Дома она сразу пошла в душ. Стояла под горячей водой, чувствуя, как его семя вытекает из нее, и думала: «Мы взрослые люди. Мы оба всегда все контролируем. Почему с ним я превращаюсь в животное? Почему я забываю обо всем, кроме того, чтобы почувствовать его внутри?»
Она выключила воду, завернулась в полотенце, села на край ванны. Царица появилась в дверях, посмотрела на хозяйку и запрыгнула ей на колени.
— Я в полной заднице, Царица, — прошептала Вилла. — Я хочу его так, что мне больно. И ему так же больно. И мы оба не знаем, что с этим делать.
Кошка замурчала. Вилла взяла телефон с полки, открыла чат с Кларой. Ее пальцы замерли, она раздумывала над тем, что она напишет. Но в итоге она просто положила телефон рядом с собой экраном вниз, опустила голову на колени и закрыла глаза.
Глава 13
В здании на набережной в Воксхолл-Кросс, где располагался аналитический центр одной из спецслужб, всегда было слишком тихо. Не офисная тишина — человеческая. Такая бывает в местах, где люди привыкли говорить только то, что нужно. Комната гудела тихим электрическим шумом. Кондиционер работал слишком сильно, и от этого кофе остывал быстрее, чем его успевали пить. Ливерпуль, Тилбери, Феликстоу, Саутгемптон. Некоторые узлы были обведены желтым.
За столом сидели четверо. Старший аналитик Мартин Шоу — сухой мужчина лет пятидесяти с лицом человека, который слишком долго смотрел на чужие преступления. Напротив — Джейн Уитмор из финансового подразделения. С краю — молодой офицер, только переведенный из контртеррористического отдела, Томас Грей. Слишком ровная осанка, слишком внимательный взгляд. И у кофемашины — Эндрю Фостер из совместной группы с Национальным агентством по борьбе с преступностью.
Томас Грей остановился у стены с картой портов и молча рассматривал красные линии, тянущиеся через Ливерпуль, Тилбери и Феликстоу.
— Забавно, — сказал он наконец. — В контртерроре все было проще.
Никто не отреагировал. Эндрю Фостер сидел на краю стола, листая папку с пометками агентства. Джейн Уитмор печатала что-то в ноутбуке, не поднимая глаз. Мартин Шоу курил электронную сигарету у выключенного экрана, хотя официально делать это здесь запрещалось.
— Террористы хотя бы хотят, чтобы их заметили, — продолжил Грей. — А эти будто всю жизнь учились быть невидимыми.
Шоу коротко усмехнулся.
— Потому что эти зарабатывают деньги, агент Грей. Огромные деньги. А большие деньги любят тишину.
Он щелкнул пультом. На экране появилась схема британских портов.
— Ладно. Начнем сначала, чтобы у всех была одинаковая картина мира. За последние полтора года через Ливерпуль прошло рекордное количество кокаина. Часть груза исчезает еще до таможни. Часть — уже после. Мы знаем маршруты. Знаем контейнеры. Иногда даже знаем людей. Но каждый раз упираемся в одно и то же.
— В кого? — спросил Грей.
Шоу переключил слайд. На экране появился мужчина с тяжелым лицом и серебряным перстнем на пальце.
— Деклан Риордан. Ирландцы.
Следом другой.
— Виктор Драгич. Восточноевропейский канал. Албанцы, сербы, русские — весь этот прекрасный интернационал.
Еще один.
— Ли Чжен. Финансовое отмывание и онлайн-гемблинг.
Потом — пожилой мужчина в дорогом пальто.
— Армандо Беллуччи. Каморра.
Грей нахмурился.
— И кто из них сейчас главный?
Фостер поднял взгляд от бумаг.
— Никто. В этом и проблема. Лондон давно перестал принадлежать кому-то одному.
Шоу медленно подошел к экрану.
— Старые семьи контролируют клубы, стройку, локальный рэкет. Итальянцы — люкс и отмывание. Китайцы — онлайн и финансы. Восточноевропейцы тащат наркоту и людей. Ирландцы хотят порты.
— А мы? — сухо спросила Джейн.
— А мы сидим здесь и делаем вид, что контролируем ситуацию.
Фостер хмыкнул.
— Пока они делят улицы, все терпимо. Проблемы начинаются, когда кто-то начинает контролировать инфраструктуру.