Шоу щелкнул пультом еще раз. Экран сменился. Без фотографии. Только имя. Артур Синклер.
Грей слегка нахмурился.
— Я слышал фамилию. Логистика?
— Официально, — ответила Джейн.
Шоу сделал медленный глоток кофе.
— Артур Синклер — одна из самых аккуратных проблем в этой стране. Склады. Терминалы. Транспортные компании. Трасты. Консалтинг. Недвижимость. Половина этого выглядит настолько законно, что иногда мне самому хочется вложить туда деньги.
На экране появились схемы компаний. Слишком много стрелок. Слишком много прокладок. Слишком чисто.
Грей подошел ближе.
— И где здесь криминал?
— В расстоянии, — спокойно сказал Шоу. — Между Синклером и любой грязью всегда стоит минимум три человека и четыре компании.
Фостер бросил папку на стол.
— Но если в Британии что-то прошло через порт тихо, быстро и без лишних вопросов — велика вероятность, что мистер Синклер получил за это процент.
— Наркотики?
— Не напрямую, — ответила Джейн. — И это делает его почти неуязвимым.
Грей перевел взгляд на нее.
— Почему?
— Потому что он не занимается тем, на чем проще всего ловить. Никакой торговли людьми. Никакого героина. Никакой уличной мясорубки. Синклер продает не товар. Он продает маршруты.
Шоу кивнул.
— Безопасный проход. Склады. Людей на таможне. Транспорт. Документы. Возможность провести груз так, чтобы никто ничего не увидел.
— И все с ним работают?
Фостер усмехнулся.
— Все его ненавидят. Но да — почти все работают с ним.
На экране появилась карта Ливерпуля. Красные линии расходились по стране, как сосуды.
— Главный узел — Ливерпуль, — сказал Шоу. — И именно поэтому вокруг него начинается давление. Ирландцы хотят полностью забрать поток под кокаин. Восточноевропейцы хотят больше доступа. Китайцы хотят долю в логистике. А Синклер стоит посередине и берет налог со всех.
— Почему его просто не уберут?
В комнате на секунду стало тихо. Потом Фостер посмотрел на Грея с легкой усталостью человека, который слишком давно работает с организованной преступностью.
— Потому что Лондон не любит вакуум. Убери Синклера — начнется война. Настоящая. С трупами в портах и горящими складами.
— И потому что многие очень влиятельные люди потеряют деньги, — спокойно добавила Джейн.
Шоу снова нажал кнопку. На экране появилась фотография Роя Кейна. Темное пальто. Очки. Спокойный взгляд.
Грей задержал взгляд на фотографии чуть дольше.
— А вот это уже больше похоже на человека из досье.
Фостер коротко рассмеялся.
— Это потому что ты впервые сегодня смотришь на человека, который действительно опасен.
— Рой Кейн, — сказал Шоу. — Правая рука Синклера. Оперативное управление. Внутренняя безопасность. Давление. Решение проблем.
— Бывший военный?
— Нет подтверждений.
— Спецслужбы?
— Нет.
Грей прищурился.
— Тогда почему он выглядит так, будто умеет пытать людей?
Джейн впервые подняла взгляд от ноутбука.
— Потому что, вероятно, умеет.
Повисла короткая тишина.
Шоу пролистал папку.
— Начинал один в Южном Лондоне. Работал как самостоятельный решатель. Очень быстро заработал репутацию человека, после визита которого люди резко меняли мнение по финансовым вопросам.
— Насколько он плох?
Фостер медленно выдохнул.
— Скажем так: если Синклер — это мозг структуры, то Кейн — причина, по которой структура вообще работает.
Шоу кивнул.
— Большинство свидетелей боятся Синклера как босса. Кейна боятся лично.
Грей снова посмотрел на фотографию.
— А что насчет внутренней дисциплины? Такие организации обычно рано или поздно начинают жрать сами себя.
— У Синклера не совсем обычная структура, — сказала Джейн. — Удивительно профессиональная. Никаких уличных идиотов. Никаких толп быков. Большинство людей даже не понимают, на кого работают.
— И все держится на Кейне?
— Во многом.
Шоу медленно провел пальцем по папке.
— Что интересно — у них есть кодекс.
Грей тихо усмехнулся.
— У преступников?
— Да. Представь себе.
Шоу начал перечислять спокойно, почти буднично:
— Никакой торговли людьми. Никакого героина. Никакой синтетики тяжелого класса. Никаких детей.
— Благородные гангстеры? — скептически спросил Грей.
— Нет, — ответила Джейн. — Просто умные.
Фостер поднялся со стола.
— Синклер понимает одну вещь лучше многих: самая грязная преступность всегда привлекает слишком много внимания. Он строит систему, которая выглядит как бизнес. А Кейн следит, чтобы никто внутри не начал вести себя как психопат.