Хейл переставил зубочистку.
— А кто следующий?
— Никто. Но он этого не знает.
Хейл кивнул с видом человека, который ценит экономию ресурсов.
— Изящно, — сказал он.
— Бухгалтерия, — ответил Рой.
Через три недели Хейл доложил в машине. Кратко, как всегда — лишних слов не было в его природе.
— Брасс заплатил.
— Все?
— Все. С процентами.
Рой смотрел в окно. За стеклом плыл Мейфэр — дорогой, самодовольный, вечный.
— Как?
— Уволили позавчера. — Хейл переставил зубочистку. — Правление «Дорчестера» получило анонимный пакет. Подробный. Семь лет скимминга. Поставщики, склады, банкетные счета. Очень аккуратно составленный документ. С таблицами.
— Кэт любит таблицы.
— Все любят таблицы, когда они правильно составлены.
Рой помолчал.
— Сколько он скимал?
— По нашим подсчетам — около восьмидесяти тысяч за семь лет. Из разных источников. Наши деньги — меньше пяти процентов от общей суммы. — Пауза. — Он брал у всех. Просто по чуть-чуть, чтобы не заметили.
— Заметили.
— Теперь — да.
Рой смотрел в окно. Брасс думал, что проблема — это долг Синклеру. На самом деле проблема была в том, что он воровал системно, трусливо, маленькими порциями, и думал, что это его защищает. Мелкий вор — это не менее опасно, чем крупный. Просто сложнее поймать.
— Что с ним теперь?
— Дочь только вышла замуж. Зять узнал. Они сейчас не разговаривают. — Хейл помолчал. — Еще он попал в реестр ненадежных работников гостиничной отрасли. Анонимно. Работы в индустрии ему не найти.
— Артур сказал «не сломай его».
— Он жив, — сказал Хейл. — Руки-ноги целы. Брасс просто больше не существует в своем мире. — Пауза. — Это разные вещи.
Рой ничего не ответил. За окном Мейфэр сменился Найтсбриджем. Он думал о Брассе — о том, что тот семь лет клал чужое в карман и думал, что умнее всех. О том, что люди, которые воруют по чуть-чуть, всегда думают что умнее всех. О том, что они почти всегда ошибаются.
— Хейл.
— Что.
— Ты сказал Кэт спасибо?
— Нет.
— Почему?
— Потому что она не делала этого специально для нас. Она делала это потому, что он ей не понравился.
Рой чуть наклонил голову.
— Кому он понравился.
— Никому, — согласился Хейл. — В этом и была проблема.
◊◊◊
Артур Синклер просыпался поздно, если позволял график. Сегодня позволил. Он лежал в постели, глядя в потолок спальни своего дома в Хэмпстеде, и слушал, как внизу Элинор готовит кофе. Ее шаги он узнал бы из тысячи.
Они были женаты пятнадцать лет. Артур до сих пор не понимал, как ему так повезло. Элинор была не просто красивой женщиной — она была опасной. Владелица элитного стрелкового клуба в Суррее, куда ходили только избранные. Она сама тренировала клиентов, и ее репутация в определенных кругах была не менее внушительной, чем его. Артур обожал ее. Иногда ему казалось, что это единственное чистое чувство в его жизни.
Он спустился на кухню. Элинор стояла у плиты, в шелковом халате, с идеально уложенными волосами. Она всегда выглядела так, будто только что вышла из салона, даже в семь утра.
— Кофе готов, — сказала она, не оборачиваясь. — Черный, как ты любишь.
— Ты ведьма.
— Я знаю. Садись.
Он сел, взял чашку, сделал глоток. Элинор села напротив, поджав ноги, и посмотрела на него своими темными глазами — теми самыми, что видели насквозь.
— Лотти, звонила.
Он поморщился, отпивая глоток.
— Опять?
— Рыдала в трубку. Говорит, что швейцарский шоколад не тот, что в Лондоне, и что ее соседка по комнате жует жвачку с открытым ртом.
Артур усмехнулся — коротко, почти беззвучно.
— Первый год в интернате. Переживет.
— Она просила, чтобы ты приехал.
— Приеду. На каникулы. Не раньше.
Элинор села напротив, поджав ноги, и посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты слишком мягок с ней. Она это знает и пользуется.
— Она моя дочь, — сказал Артур так, будто это объясняло всё.
Элинор качнула головой, но спорить не стала.
— Что у тебя сегодня?
— Встреча с юристами. Потом надо съездить в клуб, проверить новые поступления. Рой занимается «Дорчестером».
— Как он?
— В порядке. Ты же знаешь, он всегда в порядке.
— Он никогда не в порядке, Артур. Он просто хорошо это скрывает.
Артур хмыкнул. Элинор была права, как всегда. Рой был лучшим из его людей, но он был пустым. Функционирующим механизмом. Артур иногда думал, что Рою не хватает чего-то — или кого-то, — чтобы стать живым.