— Ты прошел первый тест. Она редко к кому подходит. Обычно сразу шипит.
— Польщен.
Вилла выбросила розы в мусорное ведро, включила воду, начала мыть вазу.
— Поклонники? — спросил он.
— Благодарные клиенты. — Она даже не повернулась. — Леди Эшфорд прислала после приема. Неделю назад. Я забыла их выбросить.
— Не любишь розы?
— Люблю пионы. Розы, это банально. Как открытка с готовым текстом. Никакой фантазии.
Он промолчал. Запомнил.
Она вытерла вазу, поставила на подоконник.
Повернулась к нему, окинула его с головы до ног, хищно ухмыльнулась:
— Пойдем — она увлекла его за руку за собой.
В ее спальне было тесно, но уютно. Книги стопками на полу, на тумбочке, чашка с остатками чая, на стене, старая карта Лондона. Пахло сандалом и полынью. Ее запах. Запах, который он теперь носил на своей одежде, сам того не замечая.
На этот раз начало было иначе, дольше. Она сверху, двигалась медленно, глядя ему в глаза. Он держал ее за бедра. Ей нравилось смотреть, как он теряет контроль. Нравилось видеть, что под броней, такой же голодный зверь, как и у нее.
Потом они лежали, плечом к плечу, смотрели в потолок.
— Почему древние языки? — спросил он. — Не история, не археология, не литература. Именно языки.
Она помолчала.
— Потому что в мертвых языках никто не кричит. Тексты уже написаны. Они не изменятся, не предадут, не уйдут. Ты можешь сидеть с ними часами, и они будут такими же, как в прошлый раз. Это… успокаивает.
Он повернулся к ней.
— Ты говоришь о людях.
— Я говорю о предсказуемости. Живые люди непредсказуемы. Они врут, исчезают, умирают. А мертвые языки, нет. Они, единственное, на что можно положиться.
— И поэтому ты создаешь миры.
— Да. В мире, который я создаю, я контролирую все. Свет, звук, движение, эмоции. Никаких сюрпризов. Никакой боли. Просто… красивая иллюзия.
— А реальность?
Она усмехнулась.
— С реальностью я пока не очень.
Он не ответил. Она встала, накинула халат.
— Есть хочешь?
— Нет.
— Я хочу. Ты можешь просто посидеть.
Он остался. Она приготовила омлет, ела, сидя на кровати. Он смотрел. Царица запрыгнула на кровать, улеглась у его ног. Вилла заметила.
— Она тебя приняла. Это плохой знак.
— Почему?
— Потому что Царица не ошибается в людях. А я не хочу, чтобы ты был правильным.
— Я не правильный.
— Знаю. Поэтому она тебя и приняла.
Потом они снова занялись сексом. Второй раз за вечер. Снова медленно, лениво. Она уснула сразу. Он лежал, смотрел на ее спину, потом встал, оделся и ушел.
Третья — у него. Она приехала поздно, уставшая.
— У меня был дерьмовый день. Клиент, идиот. Просто сделай это.
Он сделал. Быстро, жестко. Дойдя до пика, она облегченно выдохла. Потом лежала, дышала.
— Еще. Медленно. Я хочу чувствовать.
Он сделал медленно. Она смотрела ему в глаза. Он смотрел на нее.
Потом они лежали. Молчали. Он думал, что она уйдет. Но она не вставала.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— О работе.
— Врешь.
— …О тебе.
— Что обо мне?
— Что я не понимаю, как это работает. Ты говоришь «просто сделай это», и я делаю. Ты говоришь «медленно», и я делаю медленно. Ты управляешь мной, а я позволяю. Это ненормально.
Она повернулась на бок, подперла голову рукой, посмотрела на него.
— Ты тоже мной управляешь. Просто иначе. Ты смотришь на меня, и я уже готова. Ты прикасаешься, и я забываю, как дышать. Думаешь, мне это нравится? Я привыкла контролировать все. А с тобой я не контролирую ничего.
— Тогда почему ты здесь?
Она долго смотрела на него.
— Потому что не могу не быть. Это честный ответ.
— У меня такой же.
Она кивнула. Встала, начала одеваться.
— Я не останусь сегодня. Мне нужно домой. Подумать.
— О чем?
— О том, что мы только что сказали друг другу.
Она ушла. Он лежал и смотрел в потолок. «Потому что не могу не быть». Он тоже не мог.
Четвертая — у нее. Он написал: «Сегодня?» Она ответила: «У меня. В семь». Он приехал. На столе стояли две тарелки, бокалы, бутылка вина. Пахло пряностями.
— Я готовила. Марокканское. Садись.
Он сел. Они ели молча. Потом она сказала:
— Я думала о том, что ты сказал. Про контроль. Про то, что я тобой управляю.
— И?
— Это не управление. Это что-то другое. Я не знаю слово.
— Влияние, — сказал он. — Ты влияешь на меня. Я влияю на тебя. Мы оба теряем контроль не потому, что кто-то управляет. А потому что мы резонируем.