— Знаю.
— Она тебя не боится?
Он посмотрел на нее.
— А ты?
— Я — другое дело. Я сама кого угодно напугаю. — Она чуть усмехнулась. — А она нормальная. Насколько это возможно с тобой.
— Она сильная.
— Я знаю. Я видела ее в клубе. — Кэт покрутила бутылку в руках. — Она мне нравится. Не потеряй ее.
— Я стараюсь.
— Старайся лучше.
Она поставила бутылку и пошла к выходу. У двери обернулась.
— В следующий раз я ударю сильнее.
— Я буду готов.
— Конечно, будешь. — Она вышла. Рой остался в спортзале один. Подошел к груше. Начал бить. Ритмично, сильно, без остановок. Мысли о Вилле, о Кэт, о том, что он старается. И о том, что стараться — недостаточно. Надо меняться. А это было самое трудное.
Прошло еще три дня. Три дня, за которые Рой успел: завершить сделку по новому маршруту (без осложнений), дважды поговорить с Артуром о расширении бизнеса (Артур был в приподнятом настроении — Элинор согласилась на совместный отпуск), и ни разу не перестать думать о ней. Она не писала. Он не писал. Он ждал.
На четвертый день, вечером, телефон завибрировал.
«Сегодня. У меня. 21:00. Захвати еды. Я не готовила.»
Он приехал ровно в девять с пакетом из итальянского. Поднялся по лестнице, постучал. Она открыла. Халат, волосы собраны в небрежный пучок. Под глазами тени.
— Заходи, — сказала она и пошла на кухню.
Он прошел на кухню, начал раскладывать еду. Паста, ризотто, хлеб, бутылка красного — он запомнил, что она пьет красное. Она села за стол, поджав ноги, и смотрела, как он хозяйничает на ее кухне.
— Ты запомнил, где у меня тарелки, — заметила она.
— Да.
— Это пугает.
— Почему?
— Потому что это означает, что ты здесь был достаточно раз, чтобы запомнить. А мы договаривались, что это не отношения.
Он поставил тарелку перед ней, сел напротив.
— Это не отношения. Это логистика. Я ем, ты ешь. Проще поесть вместе, чем по отдельности.
Она хмыкнула, взяла вилку.
— Логистика. Конечно.
Они ели молча.
— Тяжелая неделя? — спросил он.
— Клиент из ада. Хочет средневековый пир с драконами, бюджет как на пикник в парке. Три часа объясняла разницу между гобеленом пятнадцатого века и постером. Не понял.
— Откажешься?
— Не могу. Он друг лорда Эшфорда. Придется довести до конца. Но я заложила в смету тройной запас на нервные клетки.
— Разумно.
Она отпила вино, посмотрела на него.
— А у тебя? Как неделя?
— Сделка по новому маршруту. Без осложнений. Артур доволен. Собирается в отпуск с Элинор.
— Куда?
— Не сказал. Кажется, Италия.
— Элинор любит Италию?
— Она любит все, что делает хорошо. Италию она делает хорошо.
Вилла хмыкнула.
— Она мне нравится. Элинор. Редкая женщина, которая не притворяется.
— Она не умеет притворяться. Артур говорит, это его самая большая проблема и самое большое счастье.
— Он ее любит.
— Да.
— Это заметно. По тому, как он на нее смотрит.
Она замолчала, покрутила бокал в пальцах. Рой смотрел на нее. На тени под глазами, на острые скулы, на то, как она хмурится, глядя в вино.
— О чем думаешь? — спросил он.
— О том, что устала. Не от работы. От чего-то другого.
— От чего?
Она подняла глаза, встретила его взгляд.
— От того, что я жду твоих сообщений. От того, что ты здесь уже в который раз, и я знаю, где у тебя лежат носки, когда ты их снимаешь. От того, что Царица спит с тобой, а она не спит ни с кем, кроме меня. От того, что это уже не похоже на договор. А на что похоже — я не знаю.
Он молчал. Она допила вино, поставила бокал.
— Я не спрашиваю, что с этим делать. Я просто констатирую факт. Можешь не отвечать.
— Я и не собирался.
Она усмехнулась — коротко, без веселья.
— Честно. Ценю.
Он отодвинул тарелку, встал, отнес посуду в раковину. Она смотрела на него с дивана, куда перебралась, пока он убирал.
— Ты моешь посуду, — сказала она.
— Она грязная.
— Ты в моей квартире. Моешь мою посуду. После того как принес мне ужин. Знаешь, как это называется?
— Логистика.
— Это называется по-другому. Я просто не хочу произносить это слово.
Он выключил воду, вытер руки, повернулся к ней.
— Какое слово?
Она долго смотрела на него. Потом покачала головой.
— Неважно. Иди сюда.
Он подошел. Она потянула его за руку, усадила на диван.
— Я не умею в отношения, — сказала она. — У меня их не было. Было два мужика, с которыми я спала. Оба раза я сказала «приходи», они пришли, а утром я сказала «не звони». И они не звонили. Всех устраивало.