— Кэт.
— Завтра утром.
Она отключилась. К утру у заказчика начались проблемы с партнером по другому делу, анонимный пакет документов, который превращал их отношения в уголовную историю. Хейл к обеду уже знал маршруты серого пальто, квартира в Стратфорде, привычки, расписание. К вечеру человек в сером пальто сидел в поезде до Ноттингема с билетом в один конец и твердым пониманием: Лондон — неподходящий город.
Тоби лично проследил посадку. Потом прислал сообщение: «Уехал. Взял чемодан. Значит, насовсем». Через минуту — второе: «У тебя на подоконнике умирает кактус. Это Кэт оставила?» Рой посмотрел на подоконник. Маленький кактус в терракотовом горшке, о котором он забыл в тот же день, как тот появился. «Наверное», — напечатал он. «Надо поливать раз в две недели. Кактусы не любят лишней воды. Спокойной ночи, Рой».
Рой убрал телефон. Встал к окну. За стеклом горели огни Лондона. Проблема была решена, тихо, методично, без крови и без шума. Тэдди Морган получил сигнал через три посредника: Синклер — не рычаг, Синклер — стена. Это стоило ему одного уволенного финансиста и двух сорванных контрактов. Умеренная цена за урок. Рой налил воды в стакан, вылил в кактус. Подумал. Это, пожалуй, было больше, чем раз в две недели. Но кактус выглядел как существо, которое давно никто не спрашивал о его предпочтениях. Он не позвонил Вилле в тот вечер. Не объяснил, не рассказал. Это была ошибка. Он это знал. И все равно сделал так, просто решил проблему, потому что так умел. Потому что по-другому не получалось. Он не хотел, чтобы она имела к этому хоть какое-то отношение.
Позвонил ей через два дня.
— Все решено. Слежки больше нет.
Пауза.
— Кто это был?
— Неважно. Важно, что это больше не повторится.
— Рой. Кто это был.
— Люди, связанные с бизнесом Артура. Они искали рычаг. Нашли тебя. Я убрал рычаг.
Она молчала. Он слышал ее дыхание в трубке.
— Ты решил все сам. Не спросив меня.
— Да.
— Это касалось меня. Моей безопасности. Моей жизни. А ты решил, что я не имею права знать.
— Я решил, что тебе не нужно знать детали. Ты в безопасности. Это главное.
— Ты не понимаешь.
— Чего?
— Что я не хочу, чтобы ты решал за меня. Я не твоя собственность, Рой. Я не твой проект. Я не проблема, которую нужно решить.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так поступил?
Он замолчал. Потому что не знал, как объяснить. Потому что когда он узнал, что кто-то следит за ней, у него внутри что-то сломалось. Потому что он не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы она была в безопасности.
— Потому что я не мог иначе.
Она молчала. Долго.
— Я не знаю, что с этим делать. Я злюсь на тебя. И я понимаю, почему ты так поступил. Но от этого не легче.
— Мне тоже.
— Я не готова сейчас говорить. Мне нужно подумать.
— Хорошо.
— Я позвоню. Когда буду готова.
Она положила трубку. Он остался сидеть в тишине, глядя на телефон. Он решил проблему. Но создал другую.
Глава 17
Вилла стояла у окна своей квартиры, скрестив руки на груди так крепко, что ногти впивались в кожу. За стеклом Лондон растворялся в дожде, сером, холодном, равнодушном. А внутри у нее все еще кипело.
«Он решил за меня».
Она закрыла глаза.
И почти сразу всплыл голос матери.
Мягкий. Усталый. Вечно оправдывающий.
— Он вернется, солнышко. Просто у мужчин бывает тяжелый период.
Вилле было одиннадцать. В квартире пахло сигаретами и дешевым кофе. Холодильник снова был пустой, а мама снова улыбалась так, будто если улыбаться достаточно долго, жизнь перестанет разваливаться.
Марк исчезал неделями.
Возвращался с подарками, обещаниями и чужим парфюмом на воротнике.
Мать прощала все.
Потому что любила.
И потому что без него будто не понимала, кто она вообще такая.
А потом он начал смотреть на Виллу слишком долго.
Не прикасался.
Ничего не говорил.
Однажды вечером Марк зашел в комнату Виллы, когда матери не было дома. Сел на край кровати. Сказал, что она «уже совсем взрослая». Ничего не сделал, не успел. Мать вернулась раньше. Но этот взгляд Вилла запомнила навсегда.
Через месяц мама умерла. Аневризма. Одно утро, и мир просто кончился.
После похорон Виллу отправили в Бристоль. К двоюродной тетке Маргарет.
Тетка Мег пахла лавандой, церковным мылом и крахмалом. Всегда идеально прямая спина, застегнутый воротник, поджатые губы. Она ни разу не сказала Вилле, что рада ее видеть.
Только:
— В этом доме будут правила.
Правила были для всего.
Как сидеть. Как говорить. Во сколько возвращаться. Какие книги читать. Какие юбки приличны. Сколько времени можно смотреть в зеркало.