— И этим человеком, разумеется, будете вы.
— Разумеется.
Артур тихо усмехнулся. Коул тоже улыбнулся. Это было почти похоже на флирт. Интеллектуальный. Хищный. Очень мужской.
— А что получаете вы? — спросил Артур.
— Место за столом.
— Маловато для таких амбиций.
Коул отпил вино.
— Хорошо. Тогда честно? Я не люблю людей, которые получили власть случайно. Наследников. Политиков. Истериков вроде Тэдди. А вы… вы ее построили. Это вызывает уважение.
— Опасная вещь, уважение.
— Почему?
— Из него часто вырастает желание занять чужое место.
На секунду между ними стало тихо. Потом Коул неожиданно рассмеялся. Не фальшиво. Именно неожиданно.
— Вот за это вы мне и нравитесь, Артур. Большинство людей на вашем месте уже начали бы угрожать.
— А большинство людей на вашем месте уже начали бы врать.
— Возможно, поэтому мы до сих пор разговариваем.
Им принесли горячее. Некоторое время ели молча. Потом Артур вдруг спросил:
— Почему юриспруденция?
Коул чуть удивился вопросу.
— Потому что это самая цивилизованная форма насилия.
Артур медленно кивнул.
— Хороший ответ.
— А у вас?
— Что, у меня?
— Почему вы выбрали именно этот путь?
Артур промокнул губы салфеткой.
— Потому что когда я был молод, бедные люди в моем районе умирали очень быстро. А богатые, почти никогда. Мне стало любопытно, как это работает.
Коул смотрел на него внимательно.
— И разобрались?
— Более-менее.
Пауза. Потом Коул сказал тихо:
— Вы ведь понимаете, что однажды придется выбрать сторону? Либо остаться человеком прошлого. Либо стать частью того мира, который приходит ему на смену.
Артур посмотрел на него спокойно. Почти мягко.
— Ричард. Самая распространенная ошибка умных людей, думать, что новый мир обязательно умнее старого.
Коул выдержал взгляд.
— А если все-таки да?
Артур чуть улыбнулся.
— Тогда посмотрим, кто переживет переходный период.
Спустя время они говорили уже о вещах почти нейтральных. О Лондоне. О том, как старые районы становятся слишком дорогими даже для старых денег. О политиках, которые меняются быстрее, чем их предвыборные обещания. О людях, которые путают влияние с известностью. Со стороны это выглядело как ужин двух уважаемых мужчин, которым действительно интересно друг с другом. И в этом была самая опасная часть. Потому что оба понимали: им интересно.
Когда принесли кофе, ресторан уже почти опустел. За окнами дождь превратился в мокрый снег. Коул медленно покрутил чашку в руках.
— Можно задать личный вопрос?
— Это обычно плохое начало.
— Вы всегда были таким недоверчивым?
Артур чуть улыбнулся.
— Нет. Когда-то я был бедным. Это намного опаснее.
Коул тихо усмехнулся. Потом стал серьезнее.
— Вы ведь мне не доверяете ни секунды.
— Ни секунды.
— Тогда зачем пришли?
Артур посмотрел на него поверх чашки.
— Потому что умных людей полезно слушать. Даже если однажды придется их хоронить.
На этот раз Коул не улыбнулся сразу. Он выдержал паузу. Короткую. Настоящую.
— Знаете, что мне в вас нравится? — сказал он наконец. — Вы никогда не притворяетесь безопасным человеком.
— А вы притворяетесь.
Коул чуть склонил голову, принимая удар.
— Возможно.
Официант принес счет. Артур даже не взглянул, просто достал карту. Коул остановил его жестом.
— Сегодня плачу я. Все-таки это я приглашал.
— Терпеть не могу быть должным.
— Тогда считайте это инвестицией в будущие отношения.
Артур посмотрел на него очень внимательно. Вот оно. Не угроза. Не предложение. Не давление. Формулировка. Будущие отношения. Как будто они неизбежны. Артур медленно убрал карту обратно.
— Хорошо, — сказал он спокойно. — Но тогда в следующий раз ужин выбираю я.
Коул улыбнулся. Почти довольно.
— Значит, следующий раз будет?
Артур надел пальто.
— Ричард. В Лондоне люди вроде нас всегда встречаются снова. Вопрос только в том, кто к тому моменту останется на ногах.
Коул тихо рассмеялся.
— Подумайте над моим предложением.
— Я уже подумал.
— И?
Артур поправил манжет.
— Если однажды мне понадобится человек, который объяснит, как продать душу через офшоры, я обязательно вам позвоню.
Они вышли из ресторана вместе. Снег ложился на тротуары тонкой серой пылью. У входа уже ждали машины. Водитель Артура открыл дверь. Но прежде чем сесть, Артур вдруг повернулся к Коулу: