Кейт злилась, и Роберт это видел. Он покачал головой. Его большие выразительные глаза затуманились:
— Простите меня, если я вас обидел. Я не хотел этого — просто пытался вам объяснить некоторые аспекты психологии.
Кейт крепко прижала папки с документами к груди и спросила с вызовом:
— А если я вас тоже проверю по своему компьютеру, мистер Бейтман?
— Вы хотите сказать, что еще не провели такой рутинной операции? — шутливым тоном произнес Роберт. — Я разочарован, мисс Берроуз. Я был о вас лучшего мнения.
Он подтрунивал над ней, Кейт это понимала. Затем выражение его лица стало более серьезным:
— Мне очень жаль своих подопечных, действительно жаль. Я чувствую их боль. Я вижу, как они пытаются понять, что с ними происходит. Пожалуйста, не будьте с ними слишком суровы, мисс Берроуз. Помните: они такие же жертвы, как и их бедные дети. Керри Элстон прошла через такое, что вам не привидится и в самом страшном сне. Она постоянно подвергалась насилию, с самых малых лет, пока не стала взрослой. Почитайте ее дело. Оно шокирует, но вместе с тем и многое объясняет.
Кейт восхищалась чуткостью Роберта, хотя он явно сознательно причинил ей боль, когда заговорил о ее дочери. Он словно вскрыл старую рану, которая гноилась годами. Что ж, Роберт знал о Кейт многое, а знание дает человеку преимущество. Она сама постоянно использовала это преимущество в своей работе — не зря же полиция накапливает банки данных.
— Я мягкосердечный человек, — продолжал Роберт тихо, — и ничего не могу с собой поделать. С детства на стороне слабых. Возможно, это глупо, не знаю, но разве сердцу прикажешь, а?
Кейт посмотрела на него — на его поношенную одежду, на его плохо подстриженные волосы. Хороший человек, верящий в добро, в людскую взаимовыручку. Потому она его и уважает.
— Прочитайте личное дело Керри Элстон. Если после этого вы посчитаете меня дураком за то, что я ее жалею, так мне прямо и скажите, хорошо? Подумайте, смогли бы вы пережить то, что пришлось пережить ей, и не стать чудовищем. Поставьте себя на ее место, а не судите, как все остальные.
— Я попробую, Роберт. Но не обольщайтесь. Я ведь тоже повидала на своей работе немало. Как и вы, я обычно стараюсь понять человека.
Он усмехнулся:
— Видите, у нас с вами гораздо больше общего, чем вы думаете.
Кейт медленно ехала назад в участок. Она обдумывала свои дальнейшие действия. Прежде всего она позвонит Голдингу и попросит его найти личное дело Гарольда Баркера. Также она попросит проверить Роберта Бейтмана — просто так, в отместку.
Кейт курила одну сигарету за другой. Подъехав к управлению, она увидела съемочные группы и журналистов из желтых газетенок. Она вздохнула: как же они надоели! Осторожно проезжая сквозь толпу, она думала, какова будет их реакция, если она арестует половину из них за создание помех дорожному движению. Несмотря на такие мысли, в следующих выпусках новостей она выглядела улыбающейся и свежей.
Джеки Палмер крепко обняла сына. Дженни и Кейт видели, что мать и сын любят друг друга. Мартину же очень нравилось всеобщее внимание. Сидя у матери на коленях, он сдавил ее руку словно тисками и отчетливо произнес: «Мама целовать».
Джеки нежно его поцеловала.
— Зачем кому-то понадобилось прятать моего Марти в грузовик? — спросила она. — И кто эта блондинка, о которой все говорят? Бессмыслица какая-то.
Кейт покачала головой:
— Это нам и предстоит выяснить. Свидетели описывают женщину, очень похожую на вас.
Джеки выглядела растерянной:
— Но ведь камеры…
Дженни ее перебила:
— Камеры показывают только одно: вы появлялись на работе в тот день. Они не показывают, как вы весь тот день провели. Да, видно, что вы входили в салон и выходили оттуда. Но существует задняя дверь, через которую можно выйти и через пятнадцать минут оказаться возле детского сада, а еще через пять — на стоянке грузовиков.
Джеки сидела потрясенная.
— Видите ли, дорогая, пока мы не знали, где мальчик, мы верили вашим словам. Но теперь мы знаем: вы могли выйти из салона, дойти до стоянки и вернуться обратно через сорок минут. Никто не может подтвердить, что вы никуда не уходили, правильно? Вас видели только в определенные моменты.
Джеки ошеломленно спросила: