Она хватает свою сумочку.
— Куда идёшь? — ненавижу себя за эти вопросы. За то, что меня это волнует.
Оливия поднимает плечо, завозившись с ремешком сумки.
— Линди сказала, что тут недалеко есть бар, который, возможно, мне понравится. И что ты знаком с барменом.
— Её зовут Кали Шепард, — автоматически говорю я. — С чего вдруг ты решила выбраться?
— У меня две ночи и один день выходных, — резко отвечает она. — Воспользуюсь ими, наконец.
— А почему не делала этого раньше?
— Потому что до этого здесь всегда были Линди и Мик, с которыми я могла поговорить, когда у тебя случаются приступы ребячества.
— Это не приступы. И я имею право отдохнуть от людей.
— Ну, в таком случае ты поймёшь, почему я так хочу отсюда выбраться. Мне нужно отдохнуть. От тебя, — она одаривает меня снисходительной улыбкой и протягивает руку, будто собираясь погладить меня по щеке. Мои пальцы обвиваются вокруг её запястья и сжимаются. Сильно.
— Не. Трогай. Меня, — цежу я сквозь стиснутые зубы. Никогда ко мне не прикасайся.
С такой силой высвобождая её руку, что она едва не заваливается назад, потеряв равновесие на своих высоченных шпильках.
Я грубо чертыхаюсь и тянусь придержать её, но она отступает на шаг, избегая моего прикосновения. Я роняю руку. Не могу винить её за то, что она отшатнулась, но всё равно ненавижу это. Я монстр.
— Оливия…
— Не извиняйся, — тихо говорит она. — Мне не стоило пытаться. Я виновата.
Она тянется за сумочкой, которую уронила, и подхватывает с тумбочки ключи.
— Мик сказал, что я могу взять какую-нибудь машину. Вернусь не поздно, но ты всё равно звони, если что, — она направляется в сторону двери.
— Погоди, — произношу я, двинувшись за ней.
Оливия замирает, бросая на меня взгляд через плечо.
— Что?
— Я…
Чёрт, понятия не имею, что пытаюсь сказать. Даже не знаю, хочет ли она слышать, как я прошу её остаться, повеселиться или что-нибудь ещё более убогое и немыслимое, например, взять меня с собой.
Забери меня этим пятничным вечером к людям, пиву, смеху, хреновой музыке и моей старой подруге Кали.
Но так ничего из этого и не произношу, и уж точно не говорю последнюю часть.
Я не могу никуда поехать. Больше не могу.
— Спасибо за ужин, — хрипло благодарю я.
На этот раз она даже не оборачивается.
— Я всего лишь делаю свою работу, Лэнгдон.
Глава семнадцатая
Оливия
Я никогда не ходила в бар без компании.
И не могу сказать, что когда-нибудь представляла, что мой первый одинокий набег на выпивку произойдёт в захудалом баре в окрестностях Бар-Харбора, городка из штата Мэн. Но сегодня я себя заставила.
В последнее время меня приводила в ужас мысль о том, что затворничество Пола окажется заразным. Будто, не пообщавшись с людьми вне дома, я превращусь в такую же враждебную какашку, как он, и стану таким же несчастным зверем, который не считает себя обязанным брать ответственность за своё истеричное поведение.
Честно говоря, я не только поэтому ушла сегодня из дома. Полная правда? Я надеялась, что он пойдёт за мной. Я не просила. Намеренно не просила, будучи достаточно глупой, чтобы предположить, словно мысли о полном одиночестве подтолкнут Пола покинуть дом по собственной воле.
В мой план входило создать видимость того, будто я хотела, чтобы он остался. Приготовила еду по «Всемирно известному рецепту приготовления Чили», как это было названо гуглом, избегала Пола весь день (на самом деле, это он меня избегал, но не суть) и тщательно подобрала наряд, предназначенный быть сексуальным, но не слишком. Сами понимаете, девушка уезжает развлечься в город, но если так случится, что она повстречает милого парня, тогда, эй, почему бы и нет?
Но Пол не заглотил наживку. Наверное, стоило счесть прогрессом то, что он выбрался из своего логова в поисках еды, но если говорить начистоту, то я разочаровалась. Просто это неправильно, что парень двадцати с лишним лет годами прячется дома. Сколько времени пройдёт до того момента, как изоляция превратит его в одного из тех жутких отшельников, которые не в состоянии функционировать в нормальном обществе, даже если бы захотели?
Я припаркована у «Френчи». Хочу повернуть назад и поехать домой, но лекция Линди, которую она прочитала мне днём, всё ещё гремит в моём мозгу. «То, что он хочет изображать мёртвого, не означает, что и ты должна следовать его примеру. Может, мы и не в Нью-Йорке, но у нас здесь есть хорошие люди. Займись делом, сестрёнка».