— Линди! Прости, не знала, что здесь кто-то есть.
Пожилая женщина фыркает.
— Наверное, потому что ты избегаешь меня. И Мика.
Я не отрицаю.
— Это значит «нет» на предложение поговорить? — интересуется она.
Я пожимаю плечами. Мы молчим, пока она по давно устоявшемуся алгоритму настраивает миксер от «KitchenAid» и вытаскивает сахар и муку.
— Я в настроении заняться выпечкой, — произносит она. — Выбирай.
Дважды меня спрашивать не приходится.
— Шоколадную стружку?
Линди закатывает глаза, но улыбается.
— Скучно и просто. Раньше, когда я давала выбирать Мистеру Полу, это всегда был какой-нибудь сложный пирог или торт с тремя разными начинками.
— Правда? — удивляюсь я, пытаясь представить парня, который, кажется, живёт на сэндвичах и виски, предпочитающим замысловатые сладости.
— Да, но так было до того, как он уехал, — говорит она, а её улыбка постепенно угасает. — Вряд ли сейчас он вообще заметит, что я испекла для него торт.
Она выглядит такой расстроенной. Так хочется приободрить её, но мне нечего сказать ей, кроме как «он паршивец».
Я занимаю привычное место у стойки, и мы остаёмся сидеть в молчании ещё несколько минут. Линди не сверяется с рецептом во время готовки. Процесс измерения муки, сахара и соли для неё кажется таким же естественным, как для нас чистка зубов.
— Эй, я же так и не спросила, — говорю я, вырисовывая пальцем дорожку по рассыпанной муке. — Как прошёл ваш с Миком отдых?
Она вскидывает брови.
— Решила спросить спустя две недели?
Попалась.
— Прости. Кажется, я была немного зациклена на своих проблемах.
— Бывает, — отвечает она, спуская меня с крючка. — Отдых получился хорошим. Очень хорошим.
На этот раз брови вскидываю я, но уже из-за интонаций в её голосе. Я слегка наклоняюсь — теперь моя очередь спросить:
— Хочешь поговорить? — после чего прыскаю от смеха, потому что Линди заливается румянцем.
— Вот, значит, как, — говорю я.
— Как?
— Никаких раздельных комнат, я правильно понимаю?
— Мне тоже можно спросить тебя про личную жизнь? — чопорно парирует она. Мило. Вот и обмен ролями.
— У меня нет личной жизни, — здоровой, во всяком случае.
— Нет?
Я прищуриваю глаза.
— Нисколечко.
У меня воображение разыгралось, или она выглядит разочарованной?
Любопытство берёт надо мной верх.
— Линди, ты ещё до моего приезда узнала, что я моложе других сиделок?
— Хочешь спросить, знала ли я, что ты моложе и красивее? — она качает головой. — Нет. Мистер Лэнгдон хороший, честный босс, но не особо разговорчивый, и его нельзя отнести к доверчивым людям. Мы с Миком не получаем информации больше требуемого. Только имя, дату прибытия и так далее.
Киваю. Это я уже поняла. Мы замолкаем, когда Линди добавляет в тесто яйца, но затем, оставив миксер заниматься своим делом, она перемещает свой изучающий взгляд на меня.
— Что произошло во время нашего отъезда? Мика потрясло, что Мистер Лэнгдон добрался из аэропорта самостоятельно, тем более тот никогда не приезжал без предупреждения…
Она недоговаривает, оставляя мне заполнить пробелы. Я принимаюсь теребить серёжку.
— Вряд ли я имею право рассказывать эту историю.
— Ах, — отзывается она. — Значит, история есть.
А разве так не всегда?
Линди открывает пакетик с шоколадной стружкой и удивляет меня тем, что засыпает в рот несколько пригоршней, задумчиво пережёвывая, прежде чем предложить пачку мне. Я беру несколько, съедая одну за другой, пока мы пристально изучаем друг друга.
— Я расскажу, если и ты расскажешь, — выговариваю в спешке.
Скорость её пережёвывания замедляется.
— Что, по-твоему, я знаю?
— Что случилось с Полом. То есть, что на самом деле происходило с ним, пока он был там. Я не идиотка. Его нога не в таком уж бедственном состоянии, а шрамы не губительны. Всех сиделок, включая меня, привезли сюда не для того, чтобы ему оказывали физический уход. Ущерб нанесён здесь, — я касаюсь виска.
— Знаю. И в обмен на что я дам тебе эту информацию?
— На то, зачем Гарри Лэнгдон заявился сюда на огонёк в ту субботу. И почему мы с Полом с тех пор в натянутых отношениях.
Линди бросает на меня взгляд.
— Признаюсь, мне любопытно, почему вы с Мистером Полом растеряли ту слабую дружбу, что только-только начали выстраивать, но это с трудом можно назвать честной сделкой.
Тут она права. Барная драка Пола едва ли дотягивает до произошедшего с ним в Афганистане.
— Попытка не пытка, — наградив застенчивой улыбкой, отзываюсь я, выхватывая пальцем готовящееся тесто. Но затем всё равно приступаю к рассказу.