Я говорю ей о том, как наивно полагала, будто для Пола будет хорошо выбраться из дома и встретиться с другими реальными людьми, в особенности с Кали. Рассказываю о придурках из бара, о драке и оскорблениях. Понятное дело, опускаю часть с поцелуем. Потом делюсь тем, как вошла и услышала ругань Гарри на сына за его появление на публике и за то, что он выставил себя на посмешище.
На этом месте намереваюсь закончить, но вдруг слышу собственный голос, повторяющий слова Пола: «Ты с тем же успехом мог купить мне щенка или проститутку».
А после, потому что я вообще не знаю, когда вовремя заткнуться, припоминаю и то, что он бросил мне в лицо об Итане.
Её лоб морщится в замешательстве.
— Кто такой Итан?
— Мой бывший парень.
— Ох, — выдаёт она непонятным для меня тоном.
— Видимо, эти три слова тебе дали много информации, — говорю я.
— Я была замужем — дважды, и развелась — тоже дважды. Тема бывших мне хорошо знакома. Я так понимаю, конец был не слишком хорошим?
— Ну, скажу просто: я его ещё не пережила.
Линди удивляет меня смехом.
— Что? — мой тон немного уязвлённый.
— Именно это его и беспокоит.
— Что и кого беспокоит?
Линди перестаёт опускать шарики теста на противень.
— Пола беспокоит то, что ты ещё не пришла в норму после разрыва. Его тревожит, что ты всё ещё зациклена на этом Итане.
— Я не говорила, что зациклена на нём. Но даже будь всё так, это не может беспокоить Пола.
— Угу, — отвечает она, слизывая тесто с пальца. — Даже не вздумай изображать из себя дуру. Ты понимаешь, о чём я.
О Боже. Она знает.
— Так ты, эм, знаешь, что всё было не совсем профессионально?
— Имеешь в виду, достаточно ли долго я прожила, чтобы понимать, когда двое молодых привлекательных людей источают искр столько, что можно спалить весь дом? Да, достаточно.
— Круто, — мямлю я. — Думаешь, Мик в курсе?
— Конечно.
Дерьмо.
— А Мистер Лэнгдон?
— Скорее всего.
Дерьмо вдвойне.
— Что ж, — произношу я, отталкиваясь от тумбы, — хорошо поговорили. Пойду утоплюсь.
Донельзя довольная собой, она шевелит пальцами, нахально махая мне рукой на прощание.
— Печенье будет готово к трём. Ах, и Оливия?
— Да?
— Я рассказала бы тебе. О Поле. Если бы сама знала.
Через секунду до моего мозга доходит.
— Ты про Афганистан?
Она кивает.
— Мне, естественно, известно о последствиях. Нога. Шрамы. Кошмары по ночам. Но о том, что случилось на самом деле, я не знаю. И не знаю того, кто в курсе.
М-да.
— Что он отвечает, когда люди спрашивают?
Она кидает на меня позабавленный взгляд.
— Они не спрашивают.
Я замираю в дверях, когда до меня доходит смысл.
— Никто? Никто не спрашивал?
— Ну, уверена, многие люди спрашивали сразу после случившегося, но он был слишком не в себе, чтобы об этом говорить. Последний год (или около того), кажется, мы только и делали, что давали ему пространство.
Я прикусываю щёку с внутренней стороны, раздумывая. Что если всё дело в излишнем пространстве? Может, для исцеления изнутри ему как раз и нужно окружить себя людьми?
В последнее время я избегала его, потому что нуждалась в дистанции. Но сейчас самое время вспомнить о том, зачем я здесь. А здесь я в первую очередь для того, чтобы исправить Пола.
И что бы он ни думал, необходимо ему не расстояние.
От разворачивающихся перспектив у меня почти кружится голова. Готовься, Пол Лэнгдон. Скоро для тебя всё станет по-настоящему сложным.
Глава двадцать вторая
Пол
Официально: я не понимаю женщин.
Оливия должна злиться на меня. И несколько часов назад, клянусь, так и было. Но сейчас она ведёт себя иначе, и мне это совсем не нравится. Я не доверяю прощению, которого не заслужил.
Самое забавное — я никогда раньше не вёл себя с девушками так беспардонно. Не стану корчить из себя телепата или типа того, но я знаю, что «отлично» совершенно не подразумевает этого под собой, а если ты спросишь девушку о том, можно ли тебе вместо вашего свидания сходить с друзьями на игру «Ред Сокс», она, скорее всего, ответит «иди», что значит «ты покойник».
У меня было несколько отношений. И только одни серьёзные. Достаточно серьёзные, чтобы они продолжились на расстоянии, когда я отправился в Афганистан. После моего возвращения медсестра сказала мне, что Эшли приходила повидаться.
Как-то раз.
Честно говоря, я не виню её за то, что она не стала торчать рядом после того, как увидела моё изуродованное лицо. Мои шрамы уродливы и сейчас, но тогда, когда они ещё были свежи, я выглядел просто чудовищно.