— Вы многого хотите, — ответила она, холодно глядя на него. — Не знаю, смогу ли я рассказать вам об этом.
— Моя мать всегда говорила: «Лучше облегчить душу и рассказать все, чем носить в себе». Будучи мальчишкой, я не понимал, что она имеет в виду, — произнес Стивен. — Зато теперь понимаю.
— А моя мать говорила: «Чем меньше говоришь, тем быстрее излечишься», — парировала Сюзанна. — Мне представляется, что в этом намного больше смысла.
— Я думаю, что это выражение относится к тому, что говоришь сгоряча, — с упреком заметил он. — Я имею в виду нечто совершенно другое. Подумайте об этом, Сюзанна, может быть, даже попытайтесь записать свои мысли. В общем, увидимся в пятницу.
— Бет вообще-то разговорчива? — неожиданно спросила она, когда он встал, собираясь уходить.
— Нет, совсем напротив, — признался Стивен. — Мы проработали в одной конторе вот уже почти год, а я по-прежнему о ней ничего не знаю. Когда вы дружили, она охотно рассказывала о себе?
— И да, и нет, — задумчиво произнесла Сюзанна. — Она мало и редко говорила о своей семье, зато обо всем остальном могла болтать без остановки.
— А почему вы спросили меня об этом? — поинтересовался Стивен.
Сюзанна зарделась.
— Сама толком не знаю. Полагаю, это то же самое, как вы хотите узнать обо мне все, чтобы понять, почему я совершила убийство. Я всегда думала, что если когда-нибудь снова встречусь с Бет, она окажется очень живой, активной, полной энергии. Но она совсем не такая, мне она показалась грустной. И мне интересно почему. Она ведь не замужем, правда? И вообще, была ли?
— Не думаю, — ответил он. — Но если узнаю, то скажу вам. Только это должно остаться между нами, — добавил он, постучав себя по носу и подмигнув ей.
Сюзанна снова рассмеялась. Вероятно, ее насмешило выражение его лица, а не то, что он сказал.
— Хорошо, мистер Смит, — сказала она. — Поблагодарите Бет за то, что она прислала вас.
Направляясь обратно в Бристоль на машине, Стивен раздумывал над последним замечанием Сюзанны о Бет. Впрочем, из головы у него не выходило и то, что она рассказала о себе. Было немного смешно всерьез полагаться на ее суждение о характере женщины, с которой она дружила около тридцати лет назад, но он все больше склонялся к мысли о том, что Сюзанна — неглупый и проницательный человек.
Бет заинтриговала его с самого первого дня появления в конторе. Он впервые увидел ее, когда она стояла спиной к нему в своем кабинете, наклонившись над коробкой с книгами и распаковывая ее. На ней был красный костюм с длинной обтягивающей юбкой и разрезом сзади. Он припомнил, как подавил в себе желание присвистнуть, потому что сочетание ее вьющихся черных волос, костюма красного цвета и длинных, стройных ног в черных колготках выглядело очень сексуально.
Вместо этого он представился и предложил помочь распаковать книги. Она выпрямилась, оглядела его с головы до ног и сказала что-то насчет того, что сама должна сделать эту работу, чтобы знать, где какая книга лежит. «Эффектно» — вот, пожалуй, самое подходящее слово для того, чтобы описать, как она тогда выглядела. На каблуках она была одного с ним роста; ее лицо с бледной кожей цвета слоновой кости, крупным ртом и холодными глазами почти волшебным образом обрамляли кудри иссиня-черных волос. По всем стандартам ее нельзя было назвать красивой, но она пленяла и очаровывала, подобно звездам старого немого кино.
Стивен скривился, вспомнив, как сел в лужу, с порога начав расспрашивать Бет о том, откуда она приехала, почему решила осесть в Бристоле и где живет. Сейчас он, конечно, понимал, что было бы намного лучше только представиться, предложить ей чашечку кофе и исчезнуть. Друзья часто поддразнивали его, сравнивая с веселым щенком-переростком, и в тот день он точно выглядел таким щенком, изо всех сил стараясь понравиться, разве что только не пускал слюни от восторга.
С самого первого дня Бет поставила все точки над «и».
— Я ценю ваш интерес, — ледяным тоном заявила она, — но я очень замкнутый человек. Я с радостью приму ваш совет относительно дел клиентов или других юридических вопросов, но ничего более личного мы касаться не будем.
Впоследствии выяснилось, что именно так она и поступала. Она была высокомерной и холодной, никогда не болтала ни с кем в конторе по пустякам, казалась совершенно лишенной чувства юмора, и он замечал оживление в ее глазах, только если они разговаривали о каком-нибудь деле. Но ее поразительный внешний вид и элегантная, зачастую сексуальная одежда предполагали, что в ней жила и другая натура, которая страстно просилась наружу.