Как я любила эту женщину, которая обучала меня всему, что я должна была знать, даже несмотря на то, что я потратила время и силы на романтический путь, заведший меня в тупик! (И благодаря годам терапии знаю, что не могу винить в этом полностью ее.) Женщину, которая собиралась позволить мне указывать, как ей жить, после того как она стала клиенткой кутюрье и после всех этих лет жизни, когда я жила по ее указке?
Вот почему была так болезненна мысль, что я собираюсь обмануть свою маму, свою работу, шопинг и Ника. Я не совершала ничего подобного со времен старших классов средней школы. Всегда имела расположение к безопасным методам ведения работы, думала я, ощущая на своей щеке предательское вздутие.
Я закуталась в банный халат, когда услышала стук в дверь. Впустив горничную — я едва не пала ниц, настолько была ей благодарна, — села за свой ноутбук. Открыла календарь, и вот оно — записано на двадцать четвертое, жирным курсивом.
Пятница: приезжает мама!!!
Феерия в «Диор» должна была состояться в одиннадцать, а после этого была еще парочка небольших показов, которые я могла бы безболезненно пропустить. Неделя высокой моды постепенно сходила на нет, а моя статья лежала где-то в неведомом месте. Да, действительно необходимо было использовать встречу с Лолой, чтобы поговорить о Луисе-Хайнце. Возможно, мне удастся убить двух зайцев сразу: послать на эти показы свою маму, пока я буду встречаться с Лолой. Отличная идея! Мамочке страшно понравится. И мы с ней сможем увидеться за обедом, а потом… может быть, она будет так выбита из колеи сменой часовых поясов, что рано ляжет спать. Тогда я смогу увидеться с Ником. Хорошо, что он работает допоздна. Что касается субботы — то это будет скорее субботняя ночь.
Пожалуй, я смогу справиться с этой мультивариантной задачей и поиском оптимальных решений. Возможно, я могла бы стать тайным военным советником. Ну, или хотя бы церемониймейстером важных событий или свадеб. Я посмеялась над своей преждевременной паникой. Почему я вообще сомневаюсь в себе? Я все продумала. Все получится. Точно.
Чтобы придать происходящему официальный статус, я отправила Лоле по электронной почте сообщение о своем предполагаемом плане действий, затем отослала весточку Джиллиан, что нам непременно надо поговорить сегодня вечером. Часы на моем компьютере показывали семь тридцать. Я чувствовала себя так, будто успела совершить очень многое за сегодняшнее утро. Когда горничная закончила развешивать полотенца и убрала остатки беспорядка, учиненного мной накануне, я выдала ей бесстыдно большие чаевые, заперла дверь и бросилась в ванную.
Надеялась быстренько принять душ — по поводу слишком длительной работы душа я уже усвоила урок — до того, как прибудет моя мать. Она будет удивлена, увидев меня готовой к выходу так рано утром; она провела семнадцать лет своей жизни (первый год — кормление в три утра, несмотря ни на что), пытаясь вырвать меня из объятий сна, прежде чем мое тело было готово оторваться от кровати.
Но сегодня, невзирая на то, что я мало спала — или, наоборот, благодаря недостатку сна и причине, из-за которой недоспала, — я была бодра и готова действовать. Выйдя из душа, завернув волосы в полотенце, я тихонько мурлыкала себе под нос мелодии лучших хитов «Дюран Дюран», но вскоре была отвлечена мыслью, сопровождаемой хмыканьем: не стала ли я уже девушкой Ника? Такого головокружения я не испытывала с тех пор, как впервые получила свое первое приглашение от «Шанель» на распродажу образцов. Или через несколько дней после этого, когда я действительно вошла в бальный зал отеля и насладилась восхитительным зрелищем всех чудесных покупок, которые можно было там совершить.
Все еще обмотанная полотенцем, я прошла через всю комнату к шкафу и вынула мою пятничную одежду. Внимательно все изучила, помня о том, что со мной пойдет мама. Это был, вполне вероятно, один из самых скромных нарядов, сошедших с подиума «Диор» за последние четыре сезона: черный шелковый трикотажный топ с глубоким У-образным вырезом, прикрытым кружевом, и тонкие черные брюки «тукседо». К нему планировались черные туфли «Маноло», которые я забыла привезти: при других обстоятельствах я бы заменила их черными «Лабутенами». Но после всего случившегося в последнее время я… решила не рисковать. А так как мои «Чу» были сломаны, пришлось надеть «Дольче и Габбана» леопардовой расцветки. Придется мамочке смириться с этим.
Я быстро оделась и с волосами, все еще завернутыми в полотенце, пошла в ванную, чтобы нанести макияж. В ту минуту, когда я присела перед зеркалом, раздался стук в дверь. Прыжком я подскочила к двери, готовая к горячим объятиям.