Поскольку мы рассказываем историю Ковчега, будет только уместным назвать мистера Уайта слоном, а миссис О’Каллахан — кенгуру.
— Если, — начал он, — Потопа не будет, почему же Архангел сказало, что будет?
— Так может она ошиблась.
— Как Архангел могло ошибиться? Архангел это посланник Божий, правильно? А Бог всесилен, всеведущ, вездесущ и прочее, и прочее, вы мне об этом по два раза в неделю твердите. Если Оно всеведуще, как Оно может ошибиться?
— Но, мистер Уайт, мы же знаем, что ошибиться всякий может, иногда.
— Что, по-вашему, означает «всеведущий»? — со смертоносным спокойствием осведомился он.
— Мне сейчас, прям вот в эту минуту, и не вспомнить.
— Это означает «знающий все».
— Вот, я знала, чего оно означает. Да позабыла.
— Ладно, в таком случае, если Оно знает все, как же Оно может ошибиться?
— Это не нам судить, мистер Уайт. Это, надо быть, Священная…
— …Воля Божия! — взвизгнул мистер Уайт и, вцепившись в ручку маслобойки, завертел ее, точно спятивший дервиш.
Миссис О’Каллахан с сочувствием понаблюдала за ним и записала «Молочко могнези» (на случай, если ее желудок обратится против нее). Первую схватку она явным образом выиграла.
— Если, — сказал, устав и остановившись, мистер Уайт, — если вы христианка (на что вы претендуете, хотя Бог весть, иногда думаю я… впрочем, нет, я не хочу отвлекаться), если, как я сказал, вы христианка (а не идолопоклонница Ваала или кому там кадили древние ирландцы, надо будет выяснить это, хотя, конечно, среди прочих — богине Дана), если, стало быть, вы являетесь (или предпочитаете так думать) христианкой (черные кошки исключаются, поскольку им поклонялись египтяне), а не пребывающим во мраке невежества каннибалом, зараженным доисторическими суевериями…
Он снова рассеянно взялся за ручку и принялся крутить ее мирно, на правильной скорости.
— Никогда не понимал, — заметил он, — всеобщей неприязни к каннибалам. Конечно, убивать ближних — это, на мой взгляд, аморально. Но если уж убиваешь, отчего же их не съедать? По крайней мере, прок от них будет, зачем добру пропадать…
Он заглянул в окошечко — как там масло?
— Если, миссис О’Каллахан, вы христианка, вам, предположительно, полагается верить, что Бог все знает. А если Бог все знает и говорит, что будет Потоп, значит Потоп будет, разве не так?
— Может, он в других местах будет, в Германии или еще где.
— Если Потоп будет в Германии, зачем Архангел явилось сюда, чтобы сказать нам о нем?
— Наверное, хотела, чтобы мы знали.
— Но почему мы, а не немцы? В конце концов, если Потоп намечен в Германии, было бы, я полагаю, более рациональным…
Он поспешил остановиться. Впереди явственно замаячила Священная Воля Божия.
— Миссис О’Каллахан, вы верите, что Потоп будет?
— Да, — ответила она, начиная понемногу потеть.
— Верите, что к нам приходило Архангел?
— Да.
— И что Архангел велело нам построить Ковчег?
— Да, — с сомнением подтвердила миссис О’Каллахан.
— Ну тогда, если Архангел велело нам построить Ковчег, поскольку приближается Потоп, почему же не продать ферму, которая так и так пропадет, и тем самым помочь этот Ковчег построить?
— Она же не сказала, чтоб мы ферму продавали.
— Да, но Она — Оно — велело, чтобы мы строили Ковчег. Остальное уже наше дело. Сам тот факт, что нам приказано построить Ковчег, подразумевает, что мы должны продать ради этого ферму.
— Вы ж говорили, что она и жениться вам не приказывала, мистер Уайт.
— Это не имеет отношения к делу.
И, немного подумав, мистер Уайт добавил:
— Это случаи не аналогичные.
В конце концов, будучи человеком честным, он бросил сбивать масло и отправился на поиски Микки.
Глава XIII
Клей Домовуха доела; ласточки, несколько недель питавшиеся раскисшим урожаем, улетели в теплые края; бубукари утомились; и даже авторы анонимных писем — после финального, посвященного рыболовецким снастям и составленного почтальоном, который подписался: «Две католических матери», впали в спячку. Строительство Ковчега шло полным ходом.