Солнцева переступила с ноги на ногу: на лоджии было довольно прохладно. Несмотря на конец марта, весна и не думала вступать в свои права. За окном, солируя мелодии ее одиночества, завывал ветер и вне ритма стучал по раздолбанному асфальту дождь. «Еще один любитель джаза», - усмехнулась она, кутаясь в шерстяную шаль, связанную добрыми ручками любимой Айседоры Марковны.
Катя могла обманывать себя до посинения, убеждая, что любуется звездами (которые не просматривалась на грозовом небосклоне), но взгляд её раз за разом возвращался к знакомой до зубного скрежета машине.
«Ну что ты тут стоишь, окаянный! Нашел себе бесплатную стоянку!» - Костерила про себя Заураби, однако так и не нашла в себе сил покинуть застекленную лоджию.
Пятая ночь.
Он приезжал к ее подъезду пятую ночь подряд. Парковался на небольшом облюбованном пятачке и просто смотрел, выжимая из нее все соки.
Он не поднимался, она не спускалась.
В этом снова прослеживалось противостояние их характеров, и сдаваться никто не собирался. С Катиной стороны дело было не в гордости. И подавно. Будь она немного слабее, уже давно бы бросилась Артуру на шею, сверкая пятками. Но Солнцева была человеком сильным и волевым, она прекрасно понимала, что пойдя на компромисс с самой собой, своими желаниями и устремлениями, она навсегда потеряет важную часть своей личности. Та просто канет в Лету и, увы, не будет подлежать восстановлению.
Этим она себя убьет. Да, с одной стороны, всем от их примирения станет легче и удобнее, Артур даже соизволит закрыть фрамугу разбуженного им самим сквозняка, но проблема-то никуда не денется. Катя таким же образом будет терять вес, пока однажды не окажется под землей в холодном деревянном ящике.
Эти странно-неопределенные отношения вытянули из нее все жилы. Сама жизнь по капле вытекала из вроде бы здорового организма. И больше так продолжаться не могло.
При этом девушка отдавала себе правдивый отчет, что захоти сейчас Артур перейти с ней на другой уровень, возьми он в отношении нее некие обязательства, она бы с радостью согласилась, забыв разом все обиды.
Но он не предлагал.
На работе Заураби всё также делал вид, что они простые коллеги, а ночью мозолил глаза, стоя под окнами. Замкнутый круг и плотная завеса его брони. Катя наивно предполагала, что ей удалось-таки пробиться сквозь нее, но то был лишь первый слой металлического напыления, а впереди таких еще – тысячи. Она вынужденно расписалась в своем бессилии.
Если Артур не может быть в должной степени мужчиной и принять на себя ответственность за окончательное решение их судьбы, она сделает это за него.
Решение было принято, и вместе с ним в душе Катерины наступило комфортное, как старый застиранный свитер-хемингуэй, умиротворение.
Достав из кармана спортивных брюк телефон, Солнцева ткнула пальцем в экран, выбрав в контактах искомый абонент. Палец – что важно – не дрогнул.
Катя слушала ненавязчивые гудки в трубке, напевая и рисуя солнышко на запотевшем от разницы температур стекле:
«Солнечный круг, небо вокруг – это рисунок мальчишки. Нарисовал он на листке и подписал в уголке-е-е-е: пусть всегда-а-а будет солнце…»
Смартфон сей жизнеутверждающий призыв проигнорировать, конечно, не смог и тотчас ударил по перепонкам басистым «слушаю!»
-Папа? – Катя будто бы удивилась, услышав именно его голос. На самом деле она просто была сконцентрирована на ловле скачущих по черепной коробке мыслей-кузнечиков.
-Катя? – Обоим требовалось время, чтобы собраться. – Дочка, здравствуй.
-Здравствуй, пап. Скажи, а твое предложение о работе всё еще в силе?
-Что за вопрос, Катер…- Хотел было возмутиться мсьё Пятницкий, но его дочь не была настроена на долгие переговоры.
-Отлично. И, если можно, я хотела бы вернуться домой на какое-то время, пока не подыщу подходящий вариант жилья…Только у меня одно условие.
Отец в трубке злобно пыхтел, но терпеливо слушал. Похоже, возвращение матери пошло ему на пользу – раньше он не выдержал бы и секунды.
-Говори.
-Я хочу получать обычную зарплату, как у рядового сотрудника твоей фирмы. И больше никаких сверхвыплат. Ты забудешь о существовании моей карточки, а также о том, что я твоя дочь. Второй пункт исключительно в рабочее время.
Вряд ли подобный бред устраивал Пятницкого, но мужчина счел за благо согласиться, пока его своенравная дочь не учудила чего эдакого.
Катя с чувством выполненного долга отключилась и снова бросила беглый взгляд на машину Заураби. Автомобиль с отключенными фарами был едва заметен в темноте, а уж самого Артура не было видно и подавно, но Солнцева отчего-то была уверена: он смотрел прямо на нее.