Моя жизнь после того, как я получил квалификацию ветеринарного хирурга, представляет собою непрерывное обучение, или, лучше сказать, переучивание. Стандартные учебники по ветеринарии редко когда годятся. Сколько раз я сталкивался с анатомическими различиями между моими пациентами и теми, о которых пишут в учебниках и которым уделяется преимущественное внимание в университетах. Так, у слонов нет грудной клетки. У дельфинов нет желчного пузыря. У змей одно-единственное легкое, которое, однако, подчас может вытягиваться чуть ли не во всю длину тела.
Другим камнем преткновения в моей работе является физиология. Если температура тела, нормальная для броненосца, будет зафиксирована, скажем, у фокстерьера, то получится впечатление, что у бедолаги страшный упадок сил. Нормальный пот у гиппопотама красного цвета, а многие принимают его за кровь, сочащуюся из-под кожи.
И наконец, поведение. В необъятном мире экзотических существ можно встретить все разновидности характера и стереотипов поведения — самых что ни на есть нормальных при кажущейся странности и удивительности. Скажем, когда некоторые виды грызунов, которых вы держите в руках, мочатся вам на ладони, то это отнюдь не признак поведенческого порока или проблемы с мочевым пузырем — они просто смачивают место, куда будут ставить лапки (примерно так же, как кассиры смачивают себе пальцы, когда вручную считают выручку). Когда киты по многу минут лежат без движения брюхом кверху, а дыхательным отверстием вниз, это не значит, что они хотят покончить с собой — просто наслаждаются солнышком. В наши дни проводится столько исследований и мероприятий по различным аспектам проблемы сохранения исчезающих видов и открывается столько новых перспектив, что если бы я сидел семь дней в неделю по двадцать четыре часа в сутки и только и делал, что читал всю выходящую по этим достижениям литературу, то и тогда я не смог бы поглотить всю интересующую меня информацию. В рамках отнюдь не массовой профессии ветеринаров диких животных специализация становится все более насущным делом. Я начинал свою карьеру, работая со всеми видами неодомашненных тварей, крупных и мелких, стараясь не отстать в этом от моего коллеги Альфа Уайта (это его псевдоним; настоящее же имя Джеймс Херриот). Теперь я остановился на том, чтобы сконцентрировать свое внимание на морских млекопитающих, а также некоторых сухопутных, к которым питаю особое пристрастие, как-то: слоны, панды и крупные кошки. Один из моих партнеров — специалист мирового класса по экзотическим птицам, другой — эксперт по анестезии диких животных и по выдрам. Один мой бывший ассистент, сотрудничавший со мной в течение многих лет, стал авторитетнейшим светилом по проблемам газелей, а другой — по лечению… рыб.
С 1957 года качество европейских и американских зоопарков выросло неизмеримо. Грязных зверинцев теперь осталось очень мало. Зоопарки Джерси, Сан-Диего, Франкфурта, Мадрида и Кольмардена являются общепризнанными лидерами в деле изучения и получения в неволе потомства от диких животных. Принятые в Великобритании Акт о зоопарках и Акт об опасных диких животных, а также международные конвенции ставят существенный барьер на пути нелегальной торговли живыми существами, среди которых детеныши горилл и шимпанзе, исчезающие попугаи и рептилии. Да что там говорить — широкая публика тоже кое-чему научилась и требует, чтобы зоопарки активнее занимались научной работой по сохранению и благополучию животных, исследовательской и просветительской деятельностью, а не были просто музеями живых существ и местом паломничества зевак, как их прозвал один служитель зоопарка в Ланкашире. Вот, например, организация «Си уорлд» в США — за последние семь лет ею было спасено и возвращено в родную стихию больше морских млекопитающих, чем было отловлено за предыдущие двадцать восемь лет.