Вечер прошел в телефонных переговорах между начальником полиции и штаб-квартирой Общества по пресечению жестокости по отношению к животным. Для блага последних, равно как и людей, было принято решение снова нанести визит полковнику Мэтеру — на сей раз заручившись ордером на право входа в помещение и в сопровождении ветеринара с ружьем, стреляющим наркотическими зарядами. Итак, я выезжаю из Рочдейла ранним туманным утром сквозь моросящий дождь. В багажнике у меня ружье и прочее транквилизирующее оборудование, а в голове — планы полакомиться на обратном пути устрицами в кабачке «Болландс» в Честере.
На пороге «Красного дракона», куда из-за тумана я прибыл с опозданием, меня уже ожидали два представителя Общества по пресечению жестокости по отношению к животным, инспектор полиции и деревенский констебль. Инспектор полиции представил каждого и огласил свой стратегический план.
— Сперва я пойду один, — объявил он тоном неустрашимого стража закона, готового идти в одиночку хоть на самого Аль-Капоне. — Потолкую-ка с ним по-хорошему, может, удастся вразумить. Всем остальным ждать в конце дорожки. Когда позову, вы входите в дом. Проблем быть не должно. Вы, доктор, при малейшей возможности изловить тигров стреляйте в них наркотическими зарядами, а представители Общества оттащат их в свой фургон.
— Постойте, постойте. Если до этого дойдет, то что Общество намеревается делать с ними? Запереть у себя в клетках? Под действием сернилана, которым заряжено мое ружье, животные проспят довольно долго. А проснутся, что потом? Тигры ведь вам не пудели и не бездомные кошки.
— Мы думаем определить их в Честерский зоопарк, — сказал один из представителей Общества.
— Вы с ними уже говорили на эту тему?
— Пока нет. Посмотрим, как будут развиваться события здесь.
— Так надо же позвонить сначала, прежде чем отправляться куда бы то ни было! Директор Честерского зоопарка, мой старый друг Моттерсхед, вряд ли обрадуется, когда ему к задним воротам явочным порядком привезут пару здоровенных тигров! Для тигра не так-то легко подобрать просторное и в то же время безопасное помещение. Это вам не аквариум для рыбок и не клетка для попугая! — сказал я и направился к телефонной будке.
Как и следовало ожидать, в Честерском зоопарке не нашлось незанятой площади, но директор манчестерского зоопарка Белль-Вю согласился приютить у себя животных на то время, пока для них будет подыскано достойное жилье.
— Блестяще! — сказал инспектор полиции, сияя от волнения. — Ну, теперь по машинам!
Впереди меня ехали фургон Общества и полицейская машина. Через десять минут мы были уже у полковничьего дома, спрятанного за зеленым занавесом елок, и подкатили к нему по грунтовой дороге, упиравшейся в ворота, на коих красовалась надпись:
Ну что ж. Мы не принадлежали ни к одной из перечисленных категорий. Инспектор отправился к скрытому за поворотом дорожки дому, а мы остались ждать. Не прошло и двадцати минут, как он появился перед нашими очами — запыхавшийся, с бледным застывшим лицом.
— Черт побери! У него ружье! — выпалил он, доскакав до нас. — Констебль, свяжитесь по радио с полицейским участком! Нам нужно подкрепление.
А события в стане противника развивались так. После продолжительного и все более ожесточавшегося обмена любезностями, происходившего, как и в тот раз, на пороге дома (полковник изощрялся на предмет того, что нация катится в тартарары, и с большим смаком поведал, как он на славу угостил плеткой одного не слишком-то учтивого полицейского-индуса), он схватил охотничье ружье, лежавшее на столе в прихожей, и ткнул стволом почти что в правую ноздрю инспектору.
— Я свободный человек! — проорал он; при этом стволы ничуть не поколебались. — Возвращайся в свою чертову деревню к своим советникам-социалистам и передай все, что слышал!
Инспектор ощущал на себе прицел охотничьих стволов все то время, пока не повернул за поворот дорожки.
Через какие-нибудь полчаса нам на подмогу прибыла чуть ли не вся полиция Северного Уэльса во главе с начальником и команда стрелков в темно-синих форменных куртках. Дорожка к въездным воротам была вся запружена машинами; в сгущавшемся тумане мигали яркие голубые огоньки.