— Окей, а как же кубок? Предполагалось, что держать его будет Андреа.
— Она и будет. Ее дело — крепко удержать, а уж я позабочусь о том, чтобы яд стек на донышко.
Мы с директором сказали об этом Андреа. Она была счастлива подержать кубок, даже при том, что ядовитые клыки окажутся всего в нескольких сантиметрах от ее нежных дамских пальчиков. Сначала мы отсняли все эпизоды с дальнего плана, где я удерживаю змею при помощи специальных щипцов, а затем приготовились к съемкам крупного плана. Джон надел мою куртку, и, когда осветители, звукооператоры и кинооператор встали по местам, его ассистент развязал мешок, где свернулась кобра. Она тут же зарычала. Рука Джона мигом скользнула в мешок и вынырнула, цепко держа извивающуюся змею позади головы. Начались, как и полагается, съемки под разными углами. В разгар работы перегорел один из прожекторов.
— Стоп! Замените лампу, — сказал директор.
— Шш-ш-ш! Шш-ш-ш! — раздалось сзади меня. Я обернулся. Джон, по-прежнему держа в руках кобру, пытался привлечь мое внимание. — Подойди сюда на минуточку, Дэвид.
Я подошел к нему. Он перешел на шепот, так, чтобы Андреа не слышала:
— Скажи парням, чтобы торопились! Я с трудом удерживаю змею! Она вырвется!
Я понимал, чем это пахло. Змея представляет собою, в сущности, сплетение мускулов в оболочке из блестящих чешуй, и даже маленькую не так просто удержать, как кажется.
— Она может вырваться с минуты на минуту! Скажи, пусть поторапливаются! Если я почувствую, что не смогу больше удерживать, я шмякну ее о ближайшую стенку! По крайней мере, оглушу, так что успеем разбежаться.
Разом похолодев, я кинулся к киногруппе.
— Все, кто не занят, — гримеры, декораторы — брысь из студии! — тихо сказал я. — Змея может вырваться в любую минуту. Если Джон швырнет ее об стенку, все, кто остался, бросайте аппаратуру и — шасть!
В этот момент прожектор неожиданно зажегся.
— Можем начинать, — сказал директор.
— О’кей, — сказал я. — Но если Джон швырнет эту тварь, молниеносно вон!
Все стали протискиваться в дверь, только оператор и звукооператор остались на своих постах.
Начался отсчет секунд. Раз… два… три… пятнадцать! Смертоносные клыки пронзают мембрану, и яд стек на донышко кубка.
— Готово! — проревел директор. — Снято!!! Теперь — все вон!
Джон повернулся на пятках и бросил змею в ожидавший ее мешок. Он был весь покрыт крупными каплями пота — для него совершенно необычно.
— Вовремя, — пробормотал он.
Андреа была спокойна, только казалась мне бледнее обычного.
— Принеси мне стакан воды, — попросила она.
— А мне большой бокал коньяку, — добавил Джон.
— Интересно, — спросила Андреа, — о чем это вы только что перешептывались? А куда подевались все остальные?
Глава десятая
Одно за другим
…И шли животные одно вслед за другим,
Переходя очередную реку…
Год 1987-й был для меня очень насыщенным — как в плане ветеринарии, так и в плане съемок фильмов о братьях наших меньших. Я в первый раз — с дозволения моего тезки и однофамильца актера Дэвида Тэйлора — снялся в художественном телефильме, который показали в канун Нового года по французскому каналу ТФ-1. Моим героем был дядюшка-ветеринар по имени Тон-Тон, чей юный племянник находит на берегу выброшенного волнами дельфина. Сниматься на антибском пляже среди загорающих без верха девушек — одно наслаждение; ох, если б я еще умел бегло болтать по-французски! В том же году мне снова пришлось проведать нашего знакомого — молодую панду Чу-Лина из Мадридского зоопарка, на этот раз по поводу приступа гастрита. По просьбе итальянской телекомпании РАИ я любезно позволил им присоединить специальную камеру к окуляру моего гастроскопа; картинка (как я с удивлением обнаружил, превосходная) передавалась из домика панд на спутник, а со спутника прямо в студию в Милане. В сотрудничестве с очень милой британской телекомпанией «Бордер Телевижн» я подготовил цикл разнообразных зоологических сюжетов для детской программы «След природы»; один из них был посвящен моему давнишнему любимцу — лох-несскому чудовищу. За один день съемок на озере Лох-Несс и его берегах мы засняли целый ряд классических феноменов, которые и служат объяснением многим так называемым «встречам» с легендарным монстром: темное бревно причудливой формы, плавающее по искрящимся на солнце волнам; несомую ветром лодку, перевернутую килем вверх; стаю уток, низко летящих чередою; движущиеся пятна гладкой как зеркало воды среди более бледной, подернутой рябью поверхности; череда похожих на горбы волн — они образуются, когда поднятые лодкой волны отражаются от берегов озера и встречаются в середине; шотландские коровы, стоящие «по локоть» в грязи у кромки воды; и большая птица-чомга с хохолком и длинной шеей: ее очень легко принять за чудовище, когда позабудешь о чувстве масштаба и расстояния. Даже мираж нам почудился, когда слой теплого воздуха, укутав поверхность холодной воды, преломлял свет. Хотя я брал интервью у милой супружеской парочки, готовой дать руку на отсечение, что они только что видели, как знаменитый большой горб, похожий на киль перевернутой лодки, неожиданно появился на поверхности залива Эруарт-Бей и так же неожиданно погрузился под воду, скрывшись из виду, и, хотя я знаком и даже немного сотрудничал с доктором Райнсом, автором любопытных подводных фотографий, по мнению сэра Питера Скотта, запечатлевших плезиозавра, я теперь куда менее убежден, чем прежде, в существовании некоего неизвестного животного в озере Лох-Несс. То есть я не исключаю такой возможности, но не более того. Жаль, конечно.