Фрейя вообще перестала есть и еще более потеряла в весе. Анализ крови стал показывать начальную стадию почечной недостаточности.
— На несколько дней заполните госпитальный бассейн пресной водой, — сказал я. — Умоляйте, льстите, дразните — как хотите, но заставьте ее есть! Вы сами знаете, что это будет, если нам придется кормить ее насильно.
Майкл и Джон превосходно знали, с какими это сопряжено трудностями: сначала нужно попытаться вставить ей в пасть мощную деревянную распорку, увертываясь от раздраженно бьющего хвоста и готовых цапнуть челюстей; потом, когда это удастся, запихивать ей рыбу в глотку; при этом плечо оказывается вровень с ее страшными челюстями, а рука рискует застрять между распоркой и верхним нёбом чудовища. К тому же косатку надо постоянно обрызгивать водой из пульверизатора, которым обыкновенно обрызгивают выбросившихся на берег китов, чтобы они не высыхали; сам промокнешь до нитки да продрогнешь так, что зуб на зуб попадать не будет. От такой каторги вымотаешься за день как собака, а тут еще надо ночью вставать да кормить Бог знает какой раз за сутки! А то ведь может такую подлость сделать — извергнуть тебе в лицо все ведро рыбы, которую ты ей с таким трудом скормил, и то считай, дешево отделался! Нам приходилось видеть жестоко покалеченных людей, сбитых с ног бешено молотящим хвостом или тяжко ушибленных выплюнутой косаткой распоркой весом 20 килограммов и более.
Джону и Брюсу — второму по значимости дрессировщику китообразных в аквапарке — не надо было объяснять, почему я рекомендую любой ценой избежать насильственного кормления. Что они только не делали, чтобы умолить Фрейю хоть чуточку покушать! Хоть самый минимум! Плавали вокруг нее, говорили ласковые слова, гладили, дразнили, наконец, проводили по губам только что оттаявшей селедкой или скумбрией!
— Ну, что теперь? — спросил Майкл, который по-прежнему был настроен оптимистично, невзирая на неудачу с рентгеновской машиной. — Что вы думаете, как бы нам еще попытаться заглянуть к ней в грудь? Хирургическим путем?
— Нет. Еще не создана техника, которая позволила бы успешно провести вскрытие грудной клетки. Это требует хитроумия и изворотливости даже при проведении операций на дельфинах.
— Ну и, конечно, никаких шансов пропустить ее через сканер.
Если бы был хоть малейший шанс пропустить столь гигантское животное через отверстие этой ультрасовременной, безумно дорогой диагностической машины, Майкл конечно же нашел бы кого-нибудь, кто позволил бы нам сделать это, и, если бы мы должны были отвезти косатку на вертолете в сопровождении эскорта истребителей в Париж, а затем разобрать крышу госпиталя и опустить пациентку прямо туда — он бы уж точно как-нибудь все провернул, сколько бы это ни стоило!
— Есть способ диагностирования ультразвуком, — сказал я. — Его применяют при обследовании беременных женщин, а в последнее время все чаще — также дельфинов и других животных. Беда лишь в том, что мощности этих машин недостаточно, чтобы генерируемый ими ультразвук мог пройти сквозь такие чудовища, как Фрейя.
Тут лицо Майкла просветлело.
— Так вам нужно мощную ультразвуковую машину? — обрадовался он. — Попытаюсь достать вам Томпсона.
— Томпсона?
— Да, Томпсона. Это такая французская компания по электронике при национальной службе железных дорог. Их военный научно-исследовательский центр находится всего в нескольких милях отсюда, в Софии-Антиполисе, что в Силиконовой долине на юге Франции. Я сведу вас с тамошними учеными!
Надо ли говорить, что это ему блестяще удалось.
Несколько часов спустя мы подъехали к контрольно-пропускному пункту возле Томпсоновского комплекса. После проверки наших паспортов («Англичане? Так вы для нас еще более рискованные посетители, чем даже если бы были русскими!» — сказал офицер безопасности, сделав несколько телефонных звонков.) нас провели по длинным коридорам к двери лаборатории, на которой красовалась надпись красными буквами на французском: «Внимание! Посторонним вход воспрещен!»
— Подождите минуточку, — сказал наш проводник. — Мы должны стереть подсчеты, прежде чем впустим вас. — Когда все глубокомысленные формулы были стерты, мы смогли войти. Тут же представились двум ученым, колдовавшим над армадой мерцающих осциллографов и разных хитроумных электронных причиндалов.
— Месье, — сказал Майкл. — Как вы знаете, мы из аквапарка. У нас проблема, которую, может быть, вы поможете нам решить. Нам нужно заглянуть в грудь косатке. — Он объяснил, в каком состоянии Фрейя и чего мы от них хотим.