- Я хочу знать все, - сказала Селия. - Мы оба хотим знать. Десмонд думает, что вы что - то знаете. - Она обернулась к миссис Оливер. - Я хотела, чтобы вы тоже присутствовали сегодня, ведь все началось с вас. И вы тоже многое узнали
- Некоторые люди, которые помнили события, кое - что рассказали мне. Но одни помнят хорошо, другие плохо, иные вообще знают все по слухам, но месье Пуаро сказал, что это не имеет значения, важна любая информация.
- Именно, - подтвердил Пуаро. - А потом уже можно понять, что является фактом, а что слухами или предположениями. И сведения, которые вы получили от слонов, принесли пользу.
- От слонов? - удивилась Зили.
- Так обозначила их мадам Оливер.
- "Слоны помнят", - проговорила миссис Оливер. - Это была мысль, с которой я начала расследование. Люди тоже помнят прошлое, если их хорошенько расспросить. Не все помнят, но кое - что. Я составила список всего того, что я услышала, отдала месье Пуаро, а он, дополнив своими фактами, подготовил, ну как - бы это назвать поточнее... Диагноз, я думаю.
- Пожалуй, - важно согласился Пуаро. - Я подготовил список фактов, которые проливают истинный свет на то, что произошло много лет назад. Я ознакомлю вас с ними, и вы сами решите, имеет это для вас значение или нет.
- Я хочу знать, было ли это самоубийством, и кто первый выстрелил: отец или мать. Или их убил кто - то другой.
- Я думаю, мы пока не будем входить в дом. Там жили другие люди и теперь совсем иная атмосфера, чем была тогда. Останемся здесь. А когда закончим наше расследование, может быть, войдем в него.
Под кроной большого дерева стояли металлические скамейки, и все уселись на них. Пуаро вынул из портфеля исписанный лист бумаги и протянул его Селии.
- Это вам, - сказал он. - Здесь факты. Убийство или самоубийство? И то и это, полагаю я. Мы имеет одновременно и экзекуцию и трагедию. Трагедию двух людей, которые лишились жизни из - за любви. Трагедия любви принадлежит не только Ромео и Джульетте, и она не всегда достается только молодым.
- Я не понимаю, - проговорила Селия.
- Не понимаете? Сейчас я вам расскажу, как я пришел к своим выводам. Первое, что поразило меня, - это факты, которые зафиксировала полиция, которые никак не были объяснены. Иные были столь незначительны, что казалось, вообще ничего доказать не могли. Итак. Среди вещей Маргариты Рейвенскрофт были обнаружены четыре парика. - Пуаро многозначительно повторил:
- Четыре парика! - И посмотрел на Зили.
- Леди Рейвенскрофт парики надевала не часто, - сказала мадемуазель Мохор. - Если у нее была плохая прическа, чтобы не выглядеть неряхой во время вечерних приемов, или во время путешествий.
- Да, - Пуаро кивнул. - В то время парики были в большой моде. Но люди обычно заводили два парика. А у нее их было четыре. Это все - таки многовато. Так мне показалось. И я стал искать ответ на вопрос: зачем ей понадобились четыре парика? У полицейских я выяснил, что волосы у нее были хорошие, облысением она не страдала. Один из париков был с седыми прядками. Об этом сообщила хозяйка салона, где были изготовлены парики. А один был в локонах. В нем она и была в день своей гибели.
- Это что, важно? - спросила Селия. - Какая разница? Она могла надеть любой парик.
- Могла! - согласился Пуаро. - Но почему - то последние две недели до своей смерти она постоянно носила этот парик. Возможно, он ей нравился больше других.
- Я не понимаю, - сказала Селия. Не отвечая ей, Пуаро продолжал:
- Старший инспектор Гарроуэй, расследовавший это дело, как - то бросил фразу: "Человек тот же, но шляпа другая". Это мне показалось интересным.
- Я не понимаю, - снова сказала Селия.
- Там были также данные о собаке...
- О собаке? - удивилась Селия. - А при чем тут собака?
- Эта собака укусила леди Рейвенскрофт. А известно, что она очень была преданна своей хозяйке. Однако в последние две - три недели она несколько раз набрасывалась на нее.
- Вы думаете, что собака знала, что хозяйка собирается покончить с собой? - с некоторой иронией спросила Селия.
- О нет! Все много проще. Просто собака знала то, что не знали другие. Она знала, что эта женщина не ее хозяйка, хотя и выглядела, как леди Рейвенскрофт. Прислуга, жившая в доме, видела женщину, которая была похожа на Молли, носила ее платья, парик с кудряшками, который та надевала чаще других. Но хоть она была немножко подслеповата, она говорила полицейским, что леди Рейвенскрофт в последние недели своей жизни вела себя как - то странно. "Человек тот же, но шляпа другая", - я вспомнил слова старшего инспектора. И мне пришло в голову, что это была не леди Рейвенскрофт. Тот же парик, но женщина другая. Собачий нос знал истину. Женщина, одетая в платье Молли, была не той, которую любила собака, а другая, которую она не любила и боялась. А если это была не Молли, то кто же? А не была ли это Долли, сестра - близнец?
- Но это невозможно! - сказала Селия.
- Вполне возможно! - заявил Пуаро. - Они были близнецами. И тут я стал анализировать ту информацию, которую удалось добыть миссис Оливер. Люди говорили, что незадолго до этого леди Рейвенскрофт лежала в больнице, ходили слухи, что у нее рак. Но медицинское обследование показало, что она была здорова. Тогда я стал изучать историю сестер - близнецов, которые очень любили друг друга, и события в их жизни происходили похожие. Но потом из - за одинаковости между ними возникают неприязненные отношения. Одна из причин - Алистер Рейвенскрофт, который предпочел Молли. Долли ревновала. Молли по - прежнему нежно любила ее. Этим объясняются многие события, тем более, что у Доротеи с детства была психическая неуравновешенность. С раннего детства она не любила детей. Причины этого теперь трудно объяснить. Есть все основания предполагать, что ее ребенок скончался по ее вине. Затем, когда она гостила у сестры в Малайе, есть основания предполагать, что именно она была виновницей гибели другого ребенка, сына соседей. Ее отправили в Англию, в психиатрическую лечебницу. Когда она поправилась, леди Рейвенскрофт пригласила ее жить к себе. Не думаю, что генерал одобрительно относился к этой идее. Я думаю, он был уверен, что жить с психически больным человеком просто опасно.
- Не хотите ли вы сказать, что это она застрелила родителей Селии? спросил Десмонд.
- Ни в коем случае, Я думаю, что произошло вот что: Доротея убила свою сестру Маргариту. Я думаю, что они гуляли по тропинке, которая идет вдоль обрыва, и Долли спихнула Молли в обрыв. Она ненавидела ее, хотя в какой то мере скрывала это. Она завидовала тому, что сестра здорова и счастлива. И у нее уже давно была патологическая идея: убить ее. Есть человек, который может подтвердить мою версию, или, как выразилась миссис Оливер, "диагноз". Не так ли, Зили?
- Да! - медленно проговорила мадемуазель Мохор. - В это время я находилась у них. Рейвенскрофты очень заботились о Доротее. И это несмотря на то, что она пыталась причинить вред их сыну Эдварду, которого в связи с этим пришлось отправить в школу. А мы с Селией уехали в Швейцарию, где я поместила ее в пансионат, а потом вернулась обратно. В это время в доме, кроме генерала, сестер и меня, никого не было. И в общем было довольно спокойно. Но однажды то, чего опасался генерал, все же произошло. Сестры ушли на прогулку, а с нее Долли вернулась одна, ужасно возбужденная. Она вошла в дом и села за чайный столик. И тут генерал обратил внимание на то, что рука у нее испачкана кровью. Он спросил: что случилось? "Ничего особенного, - ответила Долли, - Я наткнулась на розовый куст". Но там не было ни одного розового куста. Генерал почувствовал неладное и быстро вышел из дома, я пошла за ним. Он сказал мне: "Боюсь, что - то случилось с Молли". Мы нашли ее на дне обрыва. Она очень сильно разбилась, потеряла много крови, но была еще жива. В первый миг мы растерялись, не зная, что делать. Нужно было немедленно звать врача, но ни один из нас не успел сделать шага, как она, прижавшись к стоявшему перед ней мужу, тяжело дыша, сказала: "Да, это сделала Долли. Но она не понимала, что делает. Пойми, Алистер. Я умоляю тебя, ты не должен допустить, чтобы она пострадала. У нее приступ безумия. Она не нарочно.