В таком, во всех отношениях тяжелом, состоянии русские люди за рубежом проявили исключителные высокие качества терпения, выносливости и самопожертвования. Словно забыв о прежних прекрасных, у многих, условиях жизни, своих заслугах перед Родиной и союзными с ней во время Великой войны странами, о своем образовании и всем остальном, что могло бы побуждать стремиться к комфорту жизни, русские люди в изгнании взялись за всякого рода занятия и работы, чтобы обезпечить себе возможность существования заграницей. Бывшие вельможи и генералы сделались простыми рабочими, ремесленниками и мелкими торговцами, не гнушаясь никакого рода трудов и помня, что никакой труд не унизителен, если не связан с безнравственными поступками. Русская интеллигенция в том отношении проявила не только способность во всех обстоятельствах сохранить свою жизненную энергию и побеждать все, что стоит на пути ее существования и развития, но показала и что имеет высокие душевные качества — способность смиряться и терпеть. Школа беженской жизни многих нравственно переродила и возвысила. Должно отдать честь и почтение тем, кто несут свой крест беженства, исполняя непривычные тяжелые для них работы, живя в условиях, о которых никогда прежде не знали и не думали, и при том остаются крепкими духом, сохраняют благородство души и горячую любовь к своему отечеству и без ропота, каясь о прежних прегрешениях, перенося испытание. Поистине многие из них, как мужи, так и жены, ныне в безчестии своем славнее, чем во времена их славы, и богатство душевное, ими приобретенное ныне лучше богатства вещественного, оставленного на Родине, а души их подобно золоту, очищенному огнем, очистились в огне страданий и горят, как яркие лампады.
Но с прискорбием должно отметить, что далеко не на всех страдания оказали такое действие. Многие оказались не золотом или дорогим металлом, а тростью и сеном, гибнущими в огне. Многие не очистились и убелились страданием, а не выдержав испытаний, сделались хуже, чем были. Одни ожесточились и не разумевают, что будучи наказуемы Богом, мы должны утешаться, помня, что не бывает детей, которые бы никогда не потерпели наказания, что Бог наказывая нас, взирает на нас, как на сынов и дщерей, коих должно исправлять наказанием. Забывая о прежних грехах своих, таковые вместо покаяния прилагают грехи к грехам, утверждая, что нет пользы быть праведными, что Бог или не взирает на дела человеческие, отвратив лице Свое от них или даже что «несть Бог». В мнимой праведности своей считая, что страдают невинно, таковые горды сердцем паче велехвального фарисея, но часто беззаконием своим превосходят мытарей. В своем ожесточении против Бога они нисколько не уступают гонителям веры на нашей Родине и образом своих мыслей совершенно сроднились с ними.
Посему некоторые из ярых их противников сделались уже здесь в изгнании их друзьями, стали их явными или тайными слугами и стараются соблазнить своих братьев, другие же вообще не видят дальнейшего смысла к существованию, сознательно отдаются порокам, или не находя ни в чем отрады, оканчивают жизнь самоубийством. Есть и иные, которые не потеряли веры в Бога и сознания своей греховности. Но воля их совершенно сломлена и они сделались подобными тростнику, колеблемому ветром. Внешне они подобны предыдущим, о коих только что было сказано, но внутренне они отличны от них тем, что сознают мерзость своего поведения... Не находя однако сил бороться со своими слабостями, они опускаются все ниже и ниже, делаются рабами опьяняющих напитков или предаются употреблению наркотиков и становятся неспособными ни к какому делу. С прискорбием можно видеть, как некоторые некогда достойные и уважаемые люди опускаются почти до бессловесных и весь смысл своего существования полагают в удовлетворении своих слабостей, имея единственным занятием отыскание средств для этой цели. Не имея уже способности сами заработать, часто они взирают жадно на руки проходящих, и, получив что либо, сейчас же стремятся на удовлетворение своей страсти. Лишь таящаяся в глубине многих из таких падших душ вера, соединенная с самоосуждением, дает надежду, что не все из них окончательно погибли для вечности.