Церковь ждет такой православной общественной деятельности.
По православному пониманию Церковь составляют не только иерархи и священнослужители, но и весь верующий православный народ. Эта их совокупность и единство, приобщающееся в Святых Таинствах Христу, и есть Церковь, Тело Христово.
Иерархи и священнослужители — руководители жизни Церкви, но деятельное участие в ней и ответственность за жизнь Церкви лежит и на мiрянах.
История Церкви говорит нам, как много послужили Церкви мiряне и в эпоху Арианского искажения Православия, и во времена иконоборчества, а на юго-западе России православные братства отстояли Православие от иноверческого засилия и влияния.
Перед «Православным Делом» задача нелегкая.
Нецерковные течения захватили русское общество. В нем есть тенденции противоцерковные, богоборческого характера, но чаще всего проявления внецерковности, религиозного безразличия и иногда окамененного нечувствия. Наконец, многие Слова Божия не слышат и потому не знают его и живут в среде враждебной или глубоко чуждой Православию, совершенно не зная его.
Таково безотрадное положение и среда, в которой надо действовать.
Церковь зовет всех участников «Православного Дела» быть соработниками Христу.
Начиная такое служение, они должны ясно понимать, что для возрождения Православной России нужно создание православной общественности.
1959 г.
В чем духовная сила духа Блаженнейшего митрополита Антония?
«Он был хорошо научен благодатию Духа, что предстоятель Церкви должен заботиться не о той одной Церкви, которая вручена ему Духом, но и о всей Церкви по вселенной; этому научился он из священных молитв. Если должно, говорил святый Евстасий, творить молитвы за вселенскую Церковь, от концов до концов вселенной, то тем более должно проявлять попечение о ней о всей, равно заботиться о всех (церквах) и пещись о всех».
Сии слова похвалы св. Иоанна Златоуста святителю Евстасию Антиохийскому вполне приложимы и к Блаженнейшему митрополиту Киевскому Антонию. Он был действительно вселенским святителем, вникавшим во все вопросы церковной жизни во всей вселенной, носившим в себе все ее болезни, словно всю тяжесть их поднявшим на свои рамена.
Еще будучи молодым Уфимским епископом, он болеет душой за разделения, бывшие на ближнем Востоке и предлагает патриарху Иоакиму способы к их прекращению.
Вскоре затем он обращает свою деятельность на юго-западную Русь, простирая ее за пределы своей Волынской епархии и всячески способствует восстановлению Православия в Галиции и Карпатской Руси.
В то же время он занят вопросом о прекращении раскола, сносится для того с архиепископом старообрядческим, а одновременно ведет переписку с представителями англиканского вероисповедания для выяснения возможности воссоединения их с Православием.
Все стороны жизни церковной охватывает умственный взор святителя, но не только умом, а всем своим существом подходит он к ним.
Глубоко веря в конечную победу Истины, он в то же время глубоко страдает всеми невзгодами в Церкви.
Личность его не существовала вне Церкви и как бы в себе отражала Церковь.
Близок ему был каждый православный, какой бы он ни был народности и из какого бы ни был края. Каждому, кто имел нужду в нем, он был добрым отцом и мудрым наставником. К каждому, приходившему к нему за духовным советом, он относился как к своему духовному сроднику, — телесное родство перестало для него существовать после принятия им монашества. Всякому, обращающемуся к нему за поддержкой и помощью, он себя считал обязанным помочь, как своему ближнему, отдавая нередко последнее, что имел, а сам испытывая подчас лишения.
Такое отношение к людям не было у него искусственным или принужденным. Оно исходило из глубины его существа и имело корни в глубокой вере и преданности Богу. Возлюбя Христа еще в детстве и пожелав идти за Ним еще с младенческих лет, он, возрастая, преуспевал и духовно, еще в молодых годах достигши высокой духовной зрелости.
Обладая большим умом и будучи высокодаровитым по своей природе, он, получив прекрасное светское образование, с таким усердием изучал затем науки богословские, что как бы весь напитался богословия, соединив же то с безупречной нравственной жизнью, он сам стал источником духовной мудрости и словно изливал из себя токи богословия, напаяя своих духовных чад Божией благодатью.