– Давай лучше поговорим о твоем, – огрызается он, сверкая глазами.
Решив отплатить ему той же монетой, я хмуро смотрю в окно.
Резкий смешок разрезает воздух.
– Лицемерка.
Во мне закипает гнев, а руки чешутся от желания ударить Феникса.
– Обманщик.
Закрыв глаза, я делаю глубокий очищающий вдох.
Постоянная борьба с ним изматывает.
Но это все, что он когда-либо знал. Благодаря тому жестокому куску дерьма с пустотой в груди вместо сердца.
– Я не пыталась затевать спор, – шепчу я. – Просто хотела, чтобы ты знал, что можешь поговорить с кем-нибудь об этом.
Феникс выбрасывает сигарету в окно.
– Наверное, тогда мне стоит найти Джорджа, ведь именно ему мы теперь рассказываем все наши секреты.
Не знаю, почему я вообще продолжаю беспокоиться за Феникса Уокера.
– Все потому, что Джордж – мой…
Я не заканчиваю фразу… потому что не могу.
Жестокий взгляд Феникса прожигает меня насквозь.
– Твой кто?
– Тебя это не касается.
Может, мои чувства к Джорджу и не совсем ясны, но я ни черта не должна этому засранцу.
Между нами повисает тишина, становясь тяжелее с каждой секундой…
Пока Феникс не произносит:
– Он приходит каждые пару месяцев. Просит денег.
Я склоняю голову, чтобы взглянуть на Уокера.
– Ну, если бы ты ничего ему не давал, он бы, наверное, перестал.
Раскаяние разрывает мое сердце, когда я вижу боль, мелькнувшую в его глазах.
– Мне жаль. Я не собиралась осуждать…
– Он был рядом. – Голос Феникса обернулся грубым хрипом. – А это уже больше, чем смогла мне дать она.
Ни за что бы не подумала, что когда-нибудь снова откроюсь Фениксу Уокеру.
Но я знаю, чего ему стоило поделиться этой болью и продемонстрировать уязвимость.
Примерно столько же, сколько потребуется мне, чтобы поделиться с ним этим:
– Мой отец болен.
– Мы на месте, – объявляет водитель.
Я тянусь к дверной ручке.
– Чендлер будет в бешенстве.
Рука Феникса обхватывает мое запястье, прежде чем я успеваю выйти.
– Поговори со мной.
Он не в своем уме. Сейчас не время и не место.
– На стадионе тебя ждут более двадцати пяти тысяч фанатов.
Мы и так опаздываем.
Мозолистые кончики его пальцев приподнимают мой подбородок.
– Но единственный человек, который имеет для меня значение, сидит прямо здесь.
Мое сердце – предательский орган – бешено стучит о ребра.
Мне известно, что лучше не верить ни единому слову Феникса, но оно все еще не запомнило.
– Пару лет назад у него диагностировали раннюю стадию деменции. – Я закрываю глаза, чтобы они не наполнились слезами. – Большую часть времени он меня даже не узнаёт.
Подушечкой большого пальца Феникс проводит по моей щеке.
– Леннон.
В его голосе столько печали, что можно подумать, будто это происходит с ним.
Мое дыхание замирает, когда он, обхватив мое лицо ладонями, придвигается ближе.
Понимаю, что должна оттолкнуть его, но не могу.
Он – солнце… втягивающее меня в свою атмосферу.
Он поглощает меня на вдохе, а я забираю его силы на выдохе.
– Леннон, – повторяет Феникс, только на этот раз его слова звучат как извинение.
Мягкое прикосновение его губ как целебная мазь для моей открытой раны.
Но не для той, которую нанес он.
Боль пронзает меня изнутри, и я отворачиваюсь.
– Нет.
Клянусь, я слышу его рычание.
– Почему?
Тот факт, что он задает этот вопрос, является лишним доказательством, что этого не только не должно, но и не может произойти.
Я одариваю Феникса мстительной улыбкой и бросаю ему в лицо его же старые слова, чтобы на этот раз он ими подавился.
– Это все усложнит.
Толкнув дверь, я вылезаю из машины.
Глупая, глупая, глупая.
Меня резко дергают за руку и толкают к внедорожнику.
Я открываю рот, чтобы накричать на Феникса, но чистая агония, исказившая черты его лица, лишает меня дара речи.
– Мне ненавистно то, что я причинил тебе боль.
А потом он уходит.
Значит, нас таких двое.
Глава 45
Леннон
По завершении шоу все собираются за кулисами вокруг Чендлера, который стоит перед огромным тортом.
– Говоря словами Бон Джови – мы уже близко.
Все обмениваются недоуменными взглядами, потому что Бон Джови говорил совсем другое.
Феникс закрывает рот рукой.
– Мы на полпути, придурок.
– Да. – Чендлер поднимает свой стакан в воздух, прежде чем осушить его. – Да, так и есть.
Феникс и Сторм качают головами.
– В любом случае, – бурчит Чендлер. – Спасибо за ваш тяжелый труд. – Он поднимает палец. – Никто не прикоснется к этому торту, пока сцена не будет разобрана.