Голова Леннон склоняется набок, и она шипит, сжимаясь вокруг меня, пока кончает. Чем и меня доводит до исступления, срывая с уст низкий стон, пока мои яйца сжимаются.
Словно почувствовав, что я собираюсь отстраниться, Леннон оглядывается через плечо.
– Внутрь.
Черт.
Мой пресс напрягается, и я содрогаюсь, как мне кажется, целую гребаную вечность, прежде чем наполняю ее киску спермой.
Меня охватывает триумф, и уголки губ приподнимаются в самодовольной ухмылке, когда мой взгляд встречается со взглядом Джорджа.
Этот придурок наблюдал за происходящим с того самого момента, как я засунул в нее свой член.
Надеюсь, шоу ему понравилось. Знаю, что оно впечатляло.
Не обращая внимания на нашего зрителя, Леннон поправляет платье.
Не разрывая зрительного контакта, я нежно целую ее шею.
– Можно с уверенностью сказать, что теперь он знает.
* * *
Леннон не произносит ни слова, пока лимузин везет нас обратно к автобусу.
Джордж тоже.
Однако я лучше других знаю, как выглядит чувство вины.
И прямо сейчас его олицетворяет Леннон.
Что не имеет ни малейшего смысла, поскольку она не сделала ничего плохого.
Джордж не ее парень, и в глубине души она знает, что он ей даже никогда не нравился. В ином случае из ее киски не сочилась бы моя сперма.
Когда лимузин подъезжает к автобусу, Леннон обеспокоенно смотрит на Джорджа.
– Можно с тобой поговорить?
Он смотрит прямо перед собой, его ноздри раздуваются.
– Нет.
Мемфис, Сторм и Скайлар обмениваются тревожными взглядами и в тот момент, когда лимузин останавливается, тотчас вылезают из него.
Джордж покидает машину следующим.
Я хватаю Леннон за руку, когда она собирается выходить.
– Не смей извиняться.
Он сам виноват, что пытался претендовать на то, что ему не принадлежало. Этому ублюдку следовало обратить внимание на мои предостерегающие знаки, а не игнорировать их.
Отведя взгляд, она шепчет:
– Сегодня его день рождения.
С этими словами она вылезает из машины.
Я следую за ней.
Меня переполняет ярость, когда Леннон подбегает к Джорджу и останавливает его прямо перед входом в автобус.
– Мне так…
– Да пошла ты, – огрызается Джордж, но это все, что он успевает сказать, потому что я уже отталкиваю его к автобусу.
Леннон дергает меня за рукав, пытаясь защитить его. Она не понимает, что я делаю то же самое для нее.
– Феникс, остановись.
Нет. Если этот ублюдок хочет на ком-то выместить свою злость, пусть соберет все свое мужество и вымещает ее на мне.
Потому что мне хорошо знаком этот взгляд. К чему он может привести.
И в следующий раз, когда он взглянет в сторону Леннон даже с малейшим оттенком враждебности, я заставлю его проглотить свои чертовы зубы.
– У тебя с ней не было ни единого шанса.
Ее отказ не был предсказуем… Он был неизбежен.
Вот почему Джордж так зол.
– Почему ты так в этом уверен? – Он крепче сжимает челюсть.
А Джордж глупее, чем я думал, если считает, что между нами когда-либо было соревнование.
Мои пальцы сминают его рубашку, и я смотрю ему в глаза.
Мне не нужно использовать кулаки, чтобы ударить этого ублюдка.
Я просто должен сразить его правдой.
– Потому что ты умолял ее поцеловать тебя… А она умоляла меня ее трахнуть.
На его лице мелькает обида, когда до него доходит холодная, словно камень, суровая правда.
Ослабив хватку, я делаю шаг назад.
Как и ожидалось, Джордж ничего не говорит, разворачивается и поднимается по ступенькам автобуса.
Негодование искажает прекрасные черты лица Леннон.
– Какого черта ты делаешь?
Я пронзаю ее взглядом, от которого у нее перехватывает дыхание.
– Углубляю нашу связь.
Глава 48
Леннон
Углубляю нашу связь.
Последние сорок восемь часов эти слова – те же слова, которые Феникс произнес тогда, – эхом отдаются в моей голове, точно плохая песня на повторе.
Дверь, соединяющая наши гостиничные номера, распахивается, и помада, которую я наносила, выскальзывает у меня из рук и падает на пол.
Раздраженный и голый Феникс врывается внутрь.
– Тебя не было в моей постели, когда я проснулся.
Мне требуется поразительная сила воли, чтобы удержать взгляд на его лице.
И чтобы не вспоминать о том, как он ворвался в мою комнату посреди ночи и вытащил меня из постели… только для того, чтобы нагнуть и оттрахать до потери сознания в его кровати.
Все произошло так быстро, что я не успела возразить.
По крайней мере, такую версию я продолжаю рассказывать себе и придерживаюсь ее.
Полный отстой, когда человек, которого ты ненавидишь, одновременно является тем самым обладателем умопомрачительного члена.