– Мы опаздываем…
Первое движение его языка – медленное, томное поддразнивание по всей моей киске, от которого у меня перехватывает дыхание.
Застонав, он растягивает меня двумя пальцами.
– Черт. Как хорошо.
Ненасытная вспышка голода воспламеняет мои нервные окончания.
– Господи.
Он просто смеется между движениями языка, которые сводят меня с ума.
– Не останавливайся, – шепчу я. – Не смей останавливаться.
Притянув мои бедра, он погружается лицом между ними. Устраивая настоящий пир.
Я упираюсь в дверь для равновесия и стону его имя.
Слишком громко.
Тревога сжимает мою грудь при следующей мысли.
– Мы должны держать это в секрете.
Я не могу потерять работу.
Его голодный взгляд поднимается и встречается с моим.
– Больше никакого секса на людях. Понял.
У меня сводит живот от угрызений совести.
– Бедный Джордж.
Больше он со мной не разговаривает. Не то чтобы я могла его винить.
От резкого укуса на внутренней стороне бедра с моих губ срывается шипение. А когда Феникс снова смотрит на меня, то выглядит при этом по-настоящему смертоносно.
– Никогда не произноси его имя или имя любого другого парня, пока я играю с твоей киской.
– Или что? – Я бросаю ему вызов.
– Тебе лучше не знать.
Он проводит длинную дорожку по моей плоти, завершая нажатием на клитор.
Я дрожу, растекаясь подле него чистым наслаждением.
– Ох…
Громкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.
– Ты не видела Феникса? – кричит Чендлер. – Он не отвечает ни на звонки, ни на стук в дверь.
Черт. Черт. Черт.
Я прошу Уокера остановиться, но он меня игнорирует. Подонок.
– Он… – О боже. Он исследует меня языком. – Ест. – Я судорожно вздыхаю. – Внизу.
– Что ж, скажи ему, чтобы поторопился, – ворчит Чендлер. – Мы должны быть на месте через пятнадцать минут.
Когда его шаги стихают, я лукаво улыбаюсь Фениксу.
– Поторопись.
Он поднимает голову, и вид его полуприкрытых глаз, взлохмаченных волос и острой линии подбородка, блестящего от моей влаги, почти заставляет меня рассыпаться на кусочки.
– Ты кончишь, когда я решу.
Медленно он вводит один из своих длинных пальцев. Я резко вдыхаю, когда он отстраняется и тут же снова погружается в меня.
– Не останавливайся. Пожалуйста.
Мягко целуя мою киску, он мрачно ухмыляется.
– Мне нравится, когда ты умоляешь, Группи.
Я ненавижу его.
Ух… но его член.
Его рот.
Я впиваюсь пальцами в шею Феникса.
– Прошу.
– Продолжай умолять, – хрипит он, и вибрация заставляет меня хныкать.
– Пожалуйста. – Он сосет клитор, и клянусь, что я вижу звезды. – Очень прошу…
– Если Феникс ест, то что делаешь ты? – обрушивается Чендлер с другой стороны двери.
Я сильнее прижимаюсь к Фениксу, и меня захлестывает бесконечный прилив удовольствия.
– Уже иду. – Мои пальцы впиваются в его волосы, сжимая изо всех сил, пока я кончаю. – Выхожу прямо сейчас.
– Давай побыстрее, – рявкает Чендлер, и тут у него звонит телефон. – Черт. Это Вик. Встретимся в холле.
Мгновение спустя Феникс поднимается на ноги. Холодное выражение его лица сбивает меня с толку.
Я собираюсь спросить, в чем проблема, но он проводит большим пальцем по моей нижней губе, размазывая помаду.
– Жду, что позже эти губки обхватят мой член, дружище. – С этими словами он вылетает из комнаты, но не раньше, чем я успеваю заметить проблеск боли в его глазах.
Ирония того, что Феникс – мистер Я Не Хочу Ничего Усложнять – расстроен тем, что мне нужен от него только секс, просто смехотворна.
Я натягиваю легинсы, чтобы встретиться с Чендлером внизу, когда мне в голову приходит мысль.
Если я действительно хочу сокрушить Феникса Уокера… Все, что мне нужно сделать, это разбить его сердце.
Так же, как он поступил со мной.
Глава 49
Леннон
– Что это? – спрашиваю я, входя в лифт следом за Фениксом.
Он смотрит на одну и ту же пачку бумаг с тех пор, как мы покинули зал.
Оглядев пустой лифт, он достает что-то из кармана.
Я приглядываюсь тщательнее, когда вижу ручку для чтения, которую ему дарила.
– План дальнейшего продвижения и график записи грядущего альбома. – Он отводит взгляд. – Я так думаю. Еще не мог прочитать полностью.
У меня все в груди сжимается, когда становится до боли ясно, почему он так долго пялился на один и тот же документ.
– Никто не знает о твоей дислексии… да?
Прищурившись, он протягивает руку за меня и нажимает на кнопку аварийной остановки.
– Никто, кроме Сторма… и тебя. – Раздражение и неловкость искажают его черты. – И я был бы признателен, если бы ты держала свой прелестный ротик на замке.