Проклиная все на свете, Феникс тянется вниз и сжимает часть моей задницы.
– Вылижи его весь.
Ухватившись за основание, я провожу языком вверх и вниз по толстому стволу, смакуя ощущения.
Феникс сильнее тянет меня за волосы.
– Соси.
Растягиваясь, мой рот испытывает боль, когда я вбираю его член так глубоко, как только могу. Однако этого недостаточно, потому что Феникс хочет большего. Дернув меня за волосы с такой силой, что у меня щиплет кожу головы, он проникает глубже, упираясь в заднюю стенку горла.
– Вот так, – говорит он, когда слюна стекает с моего подбородка на его яйца. – Позволь мне трахнуть этот сексуальный ротик.
Я не в том положении, чтобы протестовать – да и не стала бы, – и он приподнимает бедра, принимаясь толкаться в таком темпе, что у меня начинает болеть челюсть.
Обхватив его мошонку, я расслабляю рот, а Феникс сжимает мою шею, удерживая на месте, пока он непрерывно совершает толчки.
С его уст срывается дикий звук, и он подается вперед, крепче прижимая меня к себе.
– Глотай. – Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем теплая жидкость заполняет мой рот. – Каждую чертову каплю.
Я с готовностью сглатываю. Потому что вид полуприкрытых глаз Феникса, напряженного лица и раздвинутых от удовольствия губ, когда он смотрит на меня так, будто я самая сексуальная девушка, которую он когда-либо видел, значит для меня все.
Его пробирает дрожь, когда я отпускаю его и слизываю жидкость, вытекающую из моего рта на его плоть.
– Черт.
Я вскрикиваю, когда он приподнимает меня и обхватывает руками, прижимая к своей груди.
– Спасибо. Мне это было нужно.
Я легонько провожу кончиком пальца по шраму на его животе. И запоминаю, что надо бы спросить его об этом позже, но тут он хрипло произносит:
– Разрыв селезенки в результате аварии. Я потерял чуть больше трех литров крови.
Какой ужас.
– Господи.
– Очевидно, у меня остановилось сердце в машине скорой помощи. Я ни хрена не помню в отличие от Сторма. Он сказал, что это был самый страшный момент в его жизни и он еще никогда так усердно не молился. – Феникс издает ядовитый смешок. – Очень жаль. Может, тогда бы я умер.
Мое сердце резко замирает, прежде чем сжаться в грудной клетке.
Осознание того, что он искренне хотел бы в тот день умереть, причиняет физическую боль.
– Я почувствовала облегчение, когда узнала, что ты жив. – Мои веки тяжелеют, ритм его пульса убаюкивает. – По какой-то причине ты все еще здесь. И я чертовски надеюсь, что ты поймешь, в чем она заключается, пока не стало слишком поздно. Потому что мир не может сиять без Феникса Уокера.
Он резко втягивает носом воздух.
– Куинн права, – шепчет он в мои волосы. – Мне повезло, что у меня есть ты.
Тревога сдавливает мои внутренности.
У нас с Фениксом за плечами целая история. Ужасная. Грязная. Болезненная история.
Несколько недель отличного секса и парочка подобных приятных моментов не сотрут наше прошлое.
– Только на следующие три недели и пять дней, – напоминаю я ему и себе.
Однако, когда я открываю глаза, он уже крепко спит.
Осторожно, чтобы не разбудить Феникса, я выскальзываю из его объятий и сворачиваюсь клубочком на противоположной стороне кровати.
И уже засыпая, слышу, как Феникс шепчет:
– Я знаю.
Глава 50
Леннон
Когда Феникс ведет Куинн за кулисы, ее глаза становятся огромными, словно блюдца.
– Вот черт. Не могу поверить, что мой старший брат – рок-звезда.
Феникс усмехается, но затем мрачнеет.
– Не могу поверить, что у меня есть младшая сестра.
– Эй! – восклицает Куинн. – Не делай такой печальный вид. Главное, что мы нашли друг друга, верно?
Они улыбаются, но этот момент длится недолго, поскольку Чендлер, который идет рядом со мной, спрашивает:
– Результаты ДНК уже готовы?
Скайлар вздыхает по другую сторону от меня.
– Тест сделали сегодня утром. Я попросила ускорить, но это все равно займет некоторое время.
Ее ответ лишь распаляет его злость.
– Будем надеяться, что мы получим их до того, как эта мерзавка убедит Феникса купить ей замок и пони.
Остановившись, Куинн поворачивается к нему.
– Замки и пони – отстой. И для протокола? Единственное, что я хочу от своего брата, это чтобы он был частью моей жизни, понял, анальная дырка?
Куинн удалось сделать невозможное, потому что на этот раз Чендлер теряет дар речи.
Сторм и Мемфис позади меня тихо хихикают.
– Один из способов назвать кого-то говнюком, – заявляет Мемфис.
– Да, – размышляет Чендлер. – Кто бы мог подумать, что у бродяжки подвешен язык.