– Творить. Единственное, что я могу, – взять чье-то творчество и повторить его – может, добавить несколько нот и немного изменить. Но даже если заставлю его звучать в десятки раз лучше оригинала и вложу все силы во время пения, это все равно не сделает его моим. Я родился с прекрасным голосом и врожденной любовью к музыке… Но не с даром.
Поднявшись с кровати, Феникс сокращает расстояние между нами.
– Музыкальная индустрия беспощадна, и шанс на то, что тебя когда-нибудь заметят, – один на миллион. Он минимальный. – Пренебрежение искажает его черты. – У меня был голос, внешность и стремление исполнить мечты… Однако все это не являлось гарантией того, что я когда-нибудь добьюсь успеха. Мне требовалось нечто оригинальное. Что-то редкое и уникальное. – Он касается моей щеки. – Нечто особенное.
Из моей души вырывается всплеск агонии, захлестывая неистовой волной, которая заставляет вращаться окружающий мир.
Все, чего я когда-либо хотела, это быть особенной…
А он украл это.
Я отталкиваю Феникса со всей силы, на которую способна.
– Убирайся.
Он пытается обнять меня, но я не позволяю.
Мне нужно, чтобы он ушел.
Феникс уже обладал всем, что, по его словам, ему требовалось, и даже больше. Ему не нужно было забирать то единственное, чем обладала я.
Когда он отказывается сдвинуться с места, я подбегаю к двери и распахиваю ее.
– Если ты когда-нибудь по-настоящему заботился обо мне, ты уйдешь. Прямо сейчас.
Только эта фраза и заставляет его сдвинуться с места.
– Мне жаль. – Он хватает меня за предплечье, когда переступает порог.
Извинения ничего не меняют. Они не исправят нас.
– Тебе не нужно было ее красть.
В тот момент, когда я подумала, будто во мне не осталось ничего, что он мог бы сломать, что-то глубоко внутри моей груди разбилось.
Я любила Феникса Уокера. Так сильно, что охотно бы пожертвовала чем угодно и сделала все, что ему нужно, лишь бы убедиться, что все его мечты сбываются.
Ему не надо было вонзать нож в мое сердце, чтобы получить желаемое.
– Я бы отдала тебе песню. – Все расплывается перед глазами, а голос срывается. – Я бы отдала тебе все, Феникс.
Мое сердце, разум, тело, душу и искусство.
Из чего бы я ни состояла, все принадлежало ему.
Истинная мука пронзает острые черты его лица, словно ему больно так же, как и мне, но это невозможно, ведь он сам это сотворил.
– Так отдай сейчас. – Его рука скользит к моему затылку. – На этот раз я не облажаюсь.
Я никак не могу доверять его словам. Доверять ему.
Всепоглощающая агония пробивает стену, которую я с тех пор воздвигла вокруг себя, нанося новый удар. Я прислоняюсь лбом к груди Феникса и вдыхаю его аромат.
Мне не нужно баловаться с наркотиками, дабы знать, что он – самый смертоносный для меня.
Орган, бьющийся в груди, умоляет притянуть Феникса ближе, но самосохранение берет верх, и я отпихиваю его.
– Не могу.
Я в последний раз отталкиваю его, прежде чем захлопнуть дверь.
Всхлип вырывается из моего горла, и я сползаю на пол.
Все слезы, которые я сдерживала последние четыре года, изливаются наружу, и слова моей песни эхом отдаются в голове… насмехаясь надо мной.
Крепок, словно гвоздь,
Подобно лезвию заострен,
Но продолжаю лежать здесь
В хаосе, что тобойучинен.
Изрезан и сломлен,
Бледен и без сил вновь,
Куда бы ни повернул,
Я вдыхаю тебя и теряю кровь.
Глава 58
Леннон
Когда открывается раздвижная дверь спального отсека, я замираю, но расслабляюсь, как только вижу Скайлар.
Я не разговаривала с Фениксом со вчерашнего вечера и не намерена это делать без крайней необходимости. До конца тура осталось всего одиннадцать дней, так что, несмотря на трудности, это вполне выполнимо.
Я выключаю музыку и снимаю наушники, когда Скайлар усаживается на мою койку.
– Хочешь об этом поговорить?
Я бы хотела, но, к сожалению, два моих друга в этом автобусе – Скайлар и Сторм – это те люди, кому я не могу ничего рассказать, поскольку возникнет конфликт интересов и все такое.
Мне просто нужно завершить этот тур, чтобы получить деньги и вернуться домой к отцу.
Я качаю головой, внутренне проклиная себя за то, что глаза слезятся.
Скайлар хмурится. Затем, к моему полному удивлению, она меня обнимает.
– Я не стану заставлять тебя говорить мне то, чего ты не хочешь. Но я здесь исключительно как твой друг, если тебе когда-нибудь понадобится собеседник.