Она вытирает мои слезы.
– Хочешь, чтобы я его убила?
С моих губ срывается смешок.
– Если сделаешь это, я почти уверена, что семьдесят пять процентов женщин на планете потребуют тебя обезглавить.
Скайлар пожимает плечами.
– Эх, я получала и худшие угрозы. – Она пристально изучает меня. – Не знаю, что натворил этот подонок, но что бы это ни было, по нему тоже сильно ударило, потому как он ни с кем не разговаривает и не выходит из комнаты отдыха.
Мне нечего на это ответить.
Она вновь хмурится.
– По шкале от одного до десяти, насколько все плохо?
– На миллион.
Скайлар резко вздыхает.
– В таком случае ему крышка. – Она отводит взгляд. – Обещай, что не рассердишься на меня за следующие слова?
Вопрос с подвохом.
– Все зависит от того, что ты скажешь.
Скайлар закусывает нижнюю губу.
– Ладно, но просто знай, это не значит, что я заступаюсь за него. Поверь, я действительно на твоей стороне, Леннон.
Вопреки тому, что мне уже не нравится начало, я безмолвно призываю ее продолжать.
– Феникс – сволочь.
– В этом мы согласны.
– Ноу него доброе сердце. И хотя несправедливо, что, дабы добраться до хорошего, тебе нужно пробираться через горы его проблем с одиночеством и саморазрушением… Но как только ты, наконец, достигнешь вершины, то поймешь, что под всем этим дерьмом скрывается парень, который не только хочет, чтобы его любили, но и готов отдавать любовь в десятикратном размере. – Она гримасничает. – Но только когда он вытащит голову из задницы.
Она поднимает руку.
– Но, опять же, я в команде Леннон. Если Феникс безнадежно все испортил и ты решила с ним покончить, я знаю, это лишь оттого, что его действия непростительны.
– Почему ты так уверена?
То есть ее оценка верна. Мне просто любопытно, как она пришла к такому выводу, не зная деталей.
– Потому что мы очень похожи. А это значит, что ты не из тех девушек, которые легко отказываются от людей. Пока действительно не поверишь всем своим естеством, что в них больше не осталось ничего хорошего и нет того, что можно было бы спасти или за что стоило бы бороться.
Я выдыхаю. Черт бы побрал Скайлар и ее проницательность.
Однако я не могу не задаться вопросом, не говорит ли она это, исходя из собственного горького опыта.
– Именно это случилось с тобой и Джошем?
Она не смотрит мне в глаза.
– Что-то вроде того. Только я продержалась дольше, чем следовало. И в результате потеряла лучшее, что когда-либо со мной случалось… Навсегда. – Скайлар морщится. – В этом я похожа на Феникса.
Я уверена, что знаю, о ком она говорит. И если это так, то не думаю, что он утерян навсегда, как она думает. Я много раз замечала, как он смотрит на нее, когда считает, что никто не видит. Не то чтобы я могла его винить. Скайлар – одна из самых красивых женщин на этой чертовой планете.
– Не думаю…
– Я причинила ему много боли, Леннон, – прерывает меня она. – Очень много. И не раз или два… А столько, что уже сбилась со счета. – Она утирает слезу с уголка глаза. – А теперь у него будет ребенок от другой.
Я не до конца в это верю.
– Ты не знаешь наверняка. Она могла солгать. – Я понижаю голос, потому что не хочу, чтобы Куинн подумала, будто мы говорим о ней гадости. Просто хочу доказать свою точку зрения. – Прямо как Куинн.
Скайлар качает головой.
– Нет, отец он. Сегодня утром пришло подтверждение. И поскольку я знаю его лучше, чем кто-либо другой, то понимаю, Мемфис примет ответственность и будет рядом с ней и ребенком. – Она закрывает глаза. – У меня были годы, чтобы принять правильное решение, и я ни разу его не выбрала, так что мне некого винить, кроме себя. Я плохой человек, Леннон. Узнай ты, что я сделала, тебе было бы противно находиться рядом и мы бы больше не дружили.
Мое сердце сжимается. Уверена, что Скайлар совершила несколько ошибок. А кто не совершал? Однако она слишком строга к себе. Похоже, то, через что она проходит сейчас, уже является достаточным наказанием.
– Неправда.
Ее ноздри раздуваются, и она так сильно сжимает кольцо на цепочке, что костяшки пальцев белеют.
– Если существует хоть малейшая вероятность, что ты сможешь простить Феникса и дать ему еще один шанс… Сделай это. Я бы не хотела, чтобы он закончил так же, как я. Потому что единственное, что может быть хуже боли от разбитого сердца, это наблюдать за тем, как кто-то уходит, забирая все, чего ты когда-либо желал… Потому что ты сам все испортил.
К сожалению, мне доподлинно известно, каково это – видеть, как кто-то уходит, забирая, все, чего ты желал.
Потому что он украл это.
– Я…
Дверь открывается, и Чендлер просовывает голову внутрь.