Феникс приближается ко мне, и мы оказываемся почти нос к носу.
– Ты уволена.
Будто это должно меня напугать. Чендлер еженедельно угрожает мне увольнением.
– Мне все равно. – Я тыкаю его в грудь. – Я уйду, только если ты физически заставишь меня. – И заглядываю ему в глаза. – Давай, Феникс. Сделай это.
Я буквально дразню голодного тигра в зоопарке, но мне есть что доказать.
Сжав в кулак край моего сарафана, Феникс дергает меня к себе, словно я тряпичная кукла. Он так зол, что его трясет от напряжения.
– Я же сказал, что никогда не причиню тебе вреда.
Он отпускает меня так резко, что я спотыкаюсь.
Я еще никогда не видела Феникса в такой ярости. И все же он на это не пойдет.
– Знаю. Потому что ты – не он.
Уокер снова пинает трейлер.
– Да? Тогда почему она и меня тоже бросила? – Еще один резкий пинок, за которым следует удар. – Почему она выбрала не меня? – Из его горла вырывается мучительный стон. – Почему оставила меня здесь с ним? – Он снова обрушивает на трейлер кулак. С такой силой, что разбивает костяшки в кровь. – Почему он так меня ненавидит?
Я говорю ему правду.
– Она бросила тебя, потому что была эгоисткой. А он был так несчастен и полон ненависти к себе, что это просочилось наружу и заразило тебя. – Прижав руку к спине Феникса, я чувствую, как его пробирает дрожь. – Но ты ничего из этого не заслужил. Перестань позволять их демонам становиться твоими.
Ранее папа сказал не позволять моей неуверенности затмевать то, что заставляет душу оживать. Фениксу следует придерживаться того же, когда речь заходит о его собственном прошлом.
Он оборачивается, его грудь тяжело вздымается. Он выглядит таким разбитым, что у меня разрывается сердце. Я обхватываю Феникса руками, прижимая его к себе крепче, чем кого-либо за всю свою жизнь, и мы падаем на крыльцо.
Вцепившись в сарафан, он зарывается лицом в мою шею.
Я обнимаю его еще крепче.
– Это их потеря.
Потому что в одном его мать оказалась права. Феникс – rara avis.
Однако ни она, ни тот монстр, с которым она оставила сына здесь, не могут поставить это себе в заслугу.
Это все сам Феникс.
Мое сердце болит, когда я думаю обо всех издевательствах, которые происходили в этом трейлере.
Всех тех моментах, когда этот маленький мальчик плакал и мечтал, чтобы кто-нибудь любил и заботился о нем.
Всех тех мгновениях, когда отец заставлял его чувствовать, что он этого недостоин.
Но Феникс возродился из пепла.
– Этот кусок дерьма пытался уничтожить тебя, но не смог. Потому что ты намного сильнее, чем он когда-либо станет. Он думал, что ты застрянешь здесь и будешь играть роль его жертвы до конца жизни, но ты доказал, что он ошибался. – Обхватив затылок Феникса, я касаюсь губами его уха. – Не смей позволять ему победить сейчас.
Он закрывает глаза и дрожит, будто мои слова – это пули, пронзающие его.
– Леннон?
– Да?
– Возвращайся к машине. Мне нужна минутка.
Я стряхиваю грязь с коленей и встаю.
– Хорошо.
Мои глаза горят, а руки трясутся так сильно, что телефон выскальзывает из рук, когда я иду обратно. Я поднимаю его с земли, чтобы позвонить Чендлеру, но тут воздух прорезает гортанный крик.
Обернувшись, я вижу, что Феникс лежит на крыльце и дрожит, будто ему физически больно.
Мое сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться на свободу, чтобы влететь прямо в него.
Я всегда хотела узнать все, что Феникс хранил в себе… И сейчас у меня место в первом ряду.
Но это чистейшая пытка.
У меня звонит телефон, но я отклоняю вызов.
Меня одолевает желание вернуться к Фениксу, но я знаю, что ему нужно личное пространство.
Мне просто хочется, чтобы его боль не разрывала мое собственное сердце в клочья, потому что, наблюдая за тем, как он разваливается на части, я и сама истекаю кровью.
– Да пошел ты, – рычит Феникс, вставая.
Он подносит сигарету к губам, его грудь тяжело вздымается.
Затем он хватает бутылку водки.
Я чувствую, как желчь поднимается к горлу, когда он откручивает крышку.
И открываю рот, чтобы остановить его, но слова застревают у меня, потому что он разбивает окно. И я с недоумением наблюдаю, как Феникс берет бутылку и выливает немного внутрь, а затем разбрызгивает остатки снаружи.
– Что ты…
Он зажигает спичку и бросает ее.