Выражение ее лица смягчается, и она изучает меня, несомненно, пытаясь решить, искренен ли я или нахожусь под кайфом.
– Что происходит?
Скоро она все узнает.
Понимая, что расспросами ничего от меня не добьется, Леннон вздыхает.
– Ладно. Но тебе лучше сдержать свое обещание. – Она морщится. – Вообще-то, я правда не могу. Мой паспорт остался дома.
Черт. Небольшая загвоздка, но я все еще смогу все устроить.
Деньги – универсальный язык, а у меня их чертовски много. Я предложу какому-нибудь курьеру во Флориде хорошую сумму, чтобы он взял паспорт и прыгнул на самолет в Калифорнию. Проблема решена.
– Я договорюсь с кем-нибудь, кто заберет его, и мы улетим позже.
Намного позже.
К тому времени, как мы туда доберемся, я чертовски устану, но я могу поспать – и потрахаться – в самолете.
Закусив нижнюю губу, Леннон размышляет.
– Я позвоню миссис Палме и введу ее в курс дела, но если почувствую сомнения в ее голосе, то не поеду.
Не предвижу никаких проблем. Может, они и не кровные родственники, но ясно, что они – семья.
Леннон тянется к телефону, но замирает, заметив часы.
– Я не могу ей позвонить. Сейчас четыре пятнадцать утра.
– И это значит, что во Флориде сейчас семь пятнадцать.
Со словами мы не ладим, но я всегда был хорош в математике.
Сжав переносицу, она подносит телефон к уху.
– Она, наверное, еще спит… О, здравствуйте, миссис Палма. Простите, что звоню вам в такой ранний час. – Она потирает лоб. – Нет, мой рейс не задерживается, но… – Она смотрит на меня. – Послушайте, вы, конечно, вправе отказаться, но могу ли я поехать в Европу на три дня?
Наступает долгая пауза. Я готов предложить этой женщине все, что она пожелает, но мне не приходится этого делать, потому что Леннон произносит:
– Вы уверены, что это не проблема? – Улыбка расплывается по ее лицу. – Большое спасибо. Я перед вами в долгу. Вот черт. Пока не забыла, не могли бы вы достать мой паспорт из стола в папином кабинете?
Пока она заканчивает телефонный разговор, я выхожу из комнаты. У меня нет личного помощника, несмотря на то, что все пытаются убедить меня нанять его.
Однако я знаю пронырливого подростка, который не прочь немного подзаработать.
Боже, помоги ей – и Скайлар, – если она потратит эти деньги на грудные импланты.
* * *
Через полчаса Куинн каким-то образом удалось все организовать. Это обошлось мне вдвое дороже, чем я был готов выложить, но оно того стоит.
Леннон читает что-то в своем телефоне, когда я возвращаюсь в спальню.
– Все готово. Курьер должен быть у тебя дома через десять минут.
Зевнув, она кладет телефон на тумбочку.
– В таком случае я собираюсь спать дальше.
Забираясь в кровать, я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.
– Хорошая идея.
Уткнувшись носом в шею Леннон, я вдыхаю ее аромат.
Только что я снова продлил наши совместные часы, и я намерен использовать все преимущества.
Однако она все еще злится, поскольку вырывается из моих рук.
Вцепившись в простыню, она спрыгивает с кровати.
– Я так не могу.
– Слишком поздно. Я уже все организовал. – Я сгибаю палец, призывая ее обратно. – Тащи свою задницу сюда.
– Нет… – Ее голос срывается, словно разбивающийся вдребезги хрусталь, и когда я склоняю голову, то замечаю, что ее глаза затуманены слезами. – Я имела в виду это. Нас.
Стрела попадает прямо в центр моей груди. К такому удару я не был готов.
Я встаю и подхожу к Леннон, но она отступает в другой конец комнаты, будто ей физически больно находиться рядом со мной.
– Почему?
– Зачем мы едем в Европу? – парирует она. – И не надо мне лгать или уклоняться от ответа. Скажи правду.
Я не могу. Не сейчас.
Мне просто нужно, чтобы она мне доверилась.
Но очевидно, что ни о каком доверии и речи быть не может, потому как ее лицо полыхает от гнева.
– Да пошел ты.
Она бросается в ванную, но я хватаю ее за руку, когда она проносится мимо меня.
– Леннон.
Я мог бы подумать, что она не желает близости, но я знаю, что она уступит. Не потому, что Леннон слабая – черт, даже близко нет, – а потому, что между нами слишком сильная связь.
Однако я хочу больше, чем ее киску.
Я хочу каждую ее часть, каждый кусочек, каждый чертов дюйм.
Я хочу ее доверие. Потому что как только получу его…
У меня снова будет все остальное.
Пальцами я обвожу изгиб ее щеки.
– Посмотри на меня.
Но она не смотрит. Черт, даже не пытается.
– Я не могу. – По ее щеке скатывается слеза, и она отступает. – Это слишком больно.
Пустота в моей груди разрастается прямо пропорционально увеличивающемуся расстоянию между нами.