В отличие от мамочки своего будущего ребенка, Мемфис ценит уединение и ведет скромный образ жизни. Жить со звездой реалити-шоу, которая обожает драму и любит, чтобы камеры мелькали возле ее лица двадцать четыре часа в сутки, – его худший кошмар.
Отсутствие реакции от Мемфиса говорит больше, чем любые слова.
– Когда ты делаешь предложение? – с ухмылкой интересуется Сторм.
Уклоняясь от ответа, Мемфис хлопает меня по спине.
– Передай Леннон мои…
Чьи-то громкие голоса заставляют нас обернуться.
– Оставь меня в покое, – кричит Леннон, прежде чем ударить Чендлера по лицу.
Не знаю, что сделал этот ублюдок, дабы расстроить ее, но, что бы это ни было, это станет последним в его жизни действием.
Мемфис и Сторм хватают меня за обе руки за секунду до того, как я намереваюсь повалить нашего менеджера на землю.
– Что ты, мать твою, сделал?
Он потирает свою ярко-красную щеку.
– Я просто пытался поговорить с твоей женой и спросил, не согласится ли она дать интервью.
– Интервью для чего? – спрашивает Скайлар.
– Чтобы прояснить ситуацию с… – Он указывает рукой в мою сторону. – Я пытаюсь спасти группу. Именно на этом должен сосредоточиться их пиарщик, вместо того чтобы планировать похороны.
Ему повезло, что меня сдерживают, потому что мне хочется свернуть его чертову шею, как гребаную ветку.
– Тут нечего прояснять, и Леннон не будет давать никаких интервью от моего имени.
Тот факт, что он вообще обратился к ней, тем более на похоронах ее отца, вызывает у меня желание проломить ему череп.
Неудивительно, что она влепила ему пощечину.
Скайлар выглядит не менее взволнованной.
– Я говорила тебе, что разбираюсь с этим.
– Нет, не разбираешься, – возражает Чендлер. – Быть усладой для глаз Джоша больше не получится. У тебя есть настоящая работа, которую нужно выполнять.
Мемфис делает шаг назад, отпуская меня. Сторм следует его примеру. Чендлер поднимает руку.
– Прежде чем вы трое изобьете меня до полусмерти, выслушайте. Я могу показаться плохим парнем, но лишь потому, что мне не наплевать. Если вы загоните группу в гроб, то всему конец. У вас есть только один шанс подняться на вершину, и падение будет жестким. – Его плечи опускаются. – По отдельности вы трое исключительно талантливы, но вместе? Вы превзойдете любую другую группу. Не облажайтесь.
Я понимаю, что он хочет до нас донести, но Леннон важнее музыки.
– Мы берем перерыв.
– Надолго?
Я пожимаю плечами.
– До дальнейшего уведомления.
Глядя Чендлеру прямо в глаза, я делаю шаг ближе.
– И больше не смей тревожить мою жену. Потому что в следующий раз они не смогут меня удержать.
Это мое последнее ему предупреждение.
Он разочарованно проводит рукой по волосам.
– Ты совершаешь ошибку.
Нет. Ошибкой было потерять Леннон.
– Феникс берет перерыв, чтобы позаботиться о психическом здоровье, – говорит Скайлар. – Мы опубликуем официальное заявление.
Мне это подходит.
Однако очевидно, что Чендлеру такой поворот не нравится.
– А как же его брак с Леннон? Ты должна сообщить прессе.
Скайлар качает головой.
– Нет. Пока нет.
Чендлер кривится.
– Что значит «нет»? Это единственный козырь, который у нас есть…
– Мой брак не козырь, – вмешиваюсь я.
– Я придумала другой ход. – Скайлар выпрямляет спину. – Мы отвлечем внимание от Феникса, используя кое-кого другого.
Брови Чендлера приподнимаются.
– Кого?
Ее взгляд падает на парня, стоящего рядом со мной.
– Мемфис и Гвинет. – Она снова обращает свое внимание на Чендлера. – Я спланирую сценарий предложения во время перелета домой, а затем мы назначим встречу с пресс-агентом Барклаев и начнем действовать. Пока все будут обсуждать Мемфиса и Гвен, это удержит внимание на группе и даст нам немного времени. По крайней мере, ненадолго.
Одобрительно кивая, Чендлер поглаживает подбородок.
– Мне нравится твоя идея.
Разумеется, нравится.
– Ты должна приступить прямо сейчас, – напутствует Чендлер. – Мы больше не можем позволить себе терять время. – Он оглядывается. – Самолет заправлен и готов к вылету, так что всем, кто хочет вернуться в Калифорнию сегодня вечером, лучше поспешить в машину.
Попрощавшись, они уходят.
И вот остаемся только я и моя жена… которая снова не сводит взгляда с гроба своего отца.
Замешкавшись, могильщики обмениваются тревожными взглядами. Им нужно приступать к работе, но, очевидно, они бы предпочли, чтобы за ними не наблюдал член семьи.
Подойдя, я сажусь рядом с Леннон. Есть причина, по которой они не хотят, чтобы люди оставались здесь на эту часть.