– Нам пора.
Она продолжает смотреть на гроб.
– Нет.
Черт. Не думаю, что оставаться здесь – хорошая идея, но чего бы Леннон ни пожелала, я соглашусь.
– Тогда мы останемся.
Только в тот момент, когда гроб начинают опускать в землю, Леннон начинает рыдать.
Рабочие смотрят друг на друга, потом на меня, видимо, ожидая, что я возьму ситуацию под контроль.
Но я в растерянности, поскольку никогда раньше не бывал в таком положении.
Когда Джош умер, я напился перед похоронами и накурился сразу после них.
А потом ушел в запой на неделю, пока Сторм в конце концов не нашел меня на вечеринке в каком-то гостиничном номере, и я даже не помнил, как туда попал.
Но Джош был моим другом, и, хотя я терпел его больше, чем другие, – лишь потому, что он поставлял мне наркотики и поддерживал мое падение, – он не был для меня ни хорошим человеком, ни хорошим другом.
Моя скорбь по нему основана на чувстве вины.
Однако у Леннон все иначе. Ее отец был замечательным родителем, и ее горе так сильно, потому что она безумно его любила.
Мой взгляд останавливается на надгробии рядом с его будущей могилой.
На нем написано имя Кейт. Вместе со словами «любимая жена и мать».
Отец был для нее всем.
Впервые я оказываюсь в ситуации, когда не знаю, что нужно Леннон. Мне не хочется давить на нее, поскольку это будет эгоистично и жестоко. Но я также не собираюсь отстраняться и ждать в стороне, ведь не желаю, чтобы она чувствовала себя одиноко.
Это ее личное горе. Я здесь только чтобы поддержать, пока она с ним справляется.
– Вы можете продолжать, – говорю я работникам, несмотря на рыдания Леннон.
Притянув ее в объятия, я делаю единственное, что приходит мне в голову.
Я начинаю петь Let It Be группы The Beatles.
И не останавливаюсь.
Пока могильщики не опускают гроб ее отца в землю, засыпают могилу и уходят…
И Леннон решает, что наконец-то пришло время уйти.
Глава 77
Феникс
Разочарование впивается мне в горло, когда я замечаю поднос с нетронутой едой на тумбочке.
Я принес Леннон обед два часа назад, и, как и в случае с завтраком, она к нему не притронулась.
Прошло три недели с тех пор, как умер ее отец, и хотя я не ожидал, что она легко это переживет, но надеялся, что к этому времени ей станет лучше.
Миссис Палма, которая, я уверен, в другой жизни была по-настоящему святой, пыталась уговорить ее обратиться к психологу, но Леннон не хочет.
Единственное, что ей нужно, это ее отец.
И именно это я не в силах ей дать.
– Ты должна что-нибудь съесть.
Перевернувшись в кровати, она зарывается под одеяло, игнорируя меня.
Я плюхаюсь на матрас. Той еды, что мне удается запихнуть в нее ежедневно, едва ли хватит на поддержание жизни, а пижамные штаны, в которых она практически живет, становятся все свободнее.
Хотя я люблю свою жену за внутренний мир, еще меня чертовски привлекает ее сексуальность. И я не одобряю того, что Леннон теряет свои изгибы.
– Выбери что-нибудь с этого подноса. Или, да поможет мне Бог, я привяжу тебя к стулу и заставлю доесть все до последней крошки.
В этот момент я раздумываю над тем, чтобы начать умолять – чего я никогда не делаю, – но ее рука высовывается из-под одеяла. И слепо шарит по подносу. Минуя сэндвич и банан, она останавливается на батончике мюсли.
Я вздыхаю с облегчением, потому что мы делаем успехи.
– Спасибо.
Я уже на полпути к двери, когда что-то прилетает мне в затылок.
Мне даже не нужно смотреть, дабы понять, что это батончик.
Мои губы чуть дергаются, потому что если Леннон нападает на меня, значит, она все еще где-то здесь.
Мне просто нужно подождать еще немного.
* * *
Нажав кнопку громкой связи, я кладу телефон на кухонную стойку и загружаю тарелки в посудомоечную машину… Чего я не делал уже много лет.
– Как Куинн? – спрашиваю я, когда Сторм отвечает.
Я регулярно разговариваю с сестрой, но она утверждает, что все замечательно и нет никаких проблем.
Мне нужен отчет без цензуры, и я знаю, что Сторм его предоставит.
– Куинн в порядке, – выдавливает он. – А вот я? Не очень.
– В чем дело?
– Ни в чем, все круто. Но твоя сестра – сущее наказание, чувак.
Я напрягаюсь.
– Она угодила в неприятности?
– Нет. Просто… Мне нужен перерыв. Она меня до смерти раздражает.
Я предчувствовал, что так и будет. Эти двое как масло и вода. Честно говоря, я удивлен, что их соглашение продержалось так долго.
– Я забронирую билет…
– Не нужно, – вмешивается он. – Я вызвал подкрепление.
Я закрываю посудомоечную машину.
– Подкрепление?
– Бабулю, – усмехается он. – Ее самолет приземлится через час, и она останется здесь на целую неделю. А это значит, что у меня наконец-то появится время, чтобы… Ну, ты понимаешь.