Он отчаянно в нем нуждается.
Скайлар вздыхает.
– Я передам Вику, но он может решить минимизировать потери и попросту заменить Феникса. Он потрясающий, но у этого нового парня нет плохой репутации.
И вот мы подходим к части, которая потребует от меня хитрости, потому как Фениксу моя идея ни капли не понравится, учитывая, что она перечеркнет все его старания.
Но я люблю его. Гораздо сильнее, чем песню.
– За неделю до выхода альбома я дам интервью. – Это создаст необходимую шумиху. – Скажу всем, что мы женаты и что Феникс не крал мою песню… Он выступил соавтором. Только никому не сказал, потому что я специально попросила его не делать этого. Я не…
Волна горя перекрывает мне дыхание.
Прости, папа. Для этого мне понадобишься ты.
Наряду с отвагой, чтобы раскрыть собственную правду.
– Я боялась, что меня станут сравнивать с отцом, а я не смогу ему соответствовать.
Скайлар перестает писать.
– Леннон…
Мои глаза щиплет, но я продолжаю.
– Феникс делал только то, о чем я просила, но чувство вины, которое он испытывал от того, что я не получила должного признания, продолжало грызть его. Вот он и решил признаться.
– Ты знаешь, что Феникс на это не пойдет.
– Именно поэтому мы не скажем ему до интервью.
Тогда у Феникса будут связаны руки, ведь его жена, у которой, по его же утверждению, он украл песню, публично заявляет, что ничего подобного он не совершал.
Его статус будет восстановлен, и мир снова начнет считать его богом.
Потому что он рожден для этого.
– Так мы поправим его репутацию.
– Ох, несомненно. – Скайлар морщится. – Но если по какой-то безумной причине Вик не пойдет на это… Что тогда?
Тогда я сделаю именно то, чего хотел бы отец.
– Скажи ему, что эта провинциальная киска из маленького городка подаст на него в суд. И только на него одного. За каждый гребаный пенни, который он заработал на моей песне. – Мой взгляд ожесточается. – Другими словами, у него есть два варианта. Либо он может сыграть с нами по-хорошему, и тогда все мы займем свои места на шахматной доске… Либо я разнесу все в клочья и буду смотреть, как он остается ни с чем.
Может, Вик и жаждет власти, но он не глуп.
Скайлар отбрасывает блокнот.
– Вот и все. Я хочу быть тобой, когда вырасту.
Когда-то мне тоже хотелось быть кем-то другим.
Я невольно улыбаюсь. Теперь я замужем за этим человеком.
– Ты уверена, что справишься с этой шумихой в честь ребенка Мемфиса и Гвен до января?
Я о многом прошу, и, если она скажет, что это слишком сложно, я пойму. Но мне просто нужно немного времени.
– Я буду в порядке, – заверяет меня Скайлар, хотя я улавливаю небольшую вспышку боли в ее глазах.
Мне хочется расспросить ее подробнее, но тут раздается стук в ее окно, и в поле зрения появляется Чендлер… держа в руке что-то напоминающее трусики.
Что. За. Черт?
– Мне пора, – пищит Скайлар, прежде чем исчезнуть с моего экрана.
Проклятье. Я перезваниваю ей, но она, должно быть, выключила телефон, потому что звонок сразу же попадает на голосовую почту.
Покачав головой, я встаю с дивана и поднимаюсь в спальню.
Когда я возвращаюсь, Феникс еще крепко спит, поэтому я заползаю в кровать рядом с ним.
Положив голову ему на грудь, я провожу пальцами по нотам на его коже.
Но они больше не мои. Или его. Они наши.
Потому что половина моего сердца и души принадлежит ему.
Другие половинки сломаны и не подлежат восстановлению.
Но сейчас я не хочу об этом думать.
Мне просто хочется слушать сердцебиение моего мужа, ощущать его кожу и вдыхать запах.
Я думала, что снова впустить Феникса в свою жизнь после того, как он меня уничтожил, станет признаком слабости, но, возможно, это настоящая храбрость.
Потому что у меня есть все необходимое, чтобы восстать из пепла после того, как меня сожгли.
Мне не следует его будить. Феникс вымотался, заботясь обо мне, и ему нужен отдых, но я скучаю по нему.
И никто на планете не может заставить меня забыть о боли так, как он.
Надеясь пробудить мужа, я скольжу рукой по его торсу, пока не добираюсь до пояса боксеров.
Когда это не помогает, просовываю пальцы под резинку и высвобождаю его член.
Он дергается, становясь твердым в моей руке, но Феникс не просыпается.
Я опускаюсь вниз, пока не оказываюсь над его пробуждающейся плотью.
Открыв рот, я облизываю головку.
С уст Феникса срывается низкий голодный стон, и его член набухает до огромных размеров, но глаза не открываются.
Как, черт возьми, он спит во время этого? Неужели я потеряла навык?