Меня не должно так сильно возбуждать такое обращение ко мне, но, боже, я изнываю от желания.
Я охотно следую его указаниям, и он смотрит на мою киску, как изголодавшийся хищник.
Одного этого взгляда достаточно, чтобы заставить меня растаять, но когда он, удерживая мой взгляд, опускается ниже, устраиваясь меж моих бедер, я уже нахожусь на грани.
Мерзавец тоже это знает, потому что одаривает меня самой высокомерной ухмылкой прямо перед тем, как попробовать на вкус.
– Еще. – Когда он прожигает меня взглядом, я добавляю: – Пожалуйста.
Его смешок превращается в стон, когда он целует меня так же, как целовал мои губы. Страстно. Жадно.
Напряжение во мне нарастает, и я откровенно умоляю.
О нем. О том, как он воспламенит мое тело. О том, как заставит меня забыть.
Феникс входит в ритм, чередуя щелчки по моему клитору с длинными жадными движениями, подготавливая меня. Поглощая.
Обхватив затылок, я удерживаю его на месте.
– Не останавливайся.
Феникс выполняет указание, пока я не вздрагиваю и не толкаюсь ему в лицо, выкрикивая его имя и своей влагой намочив простыни.
Он облизывает меня, пока я кончаю, вызывая небольшие спазмы, срывающие с моих уст непрерывные стоны:
– Черт.
– Мы только начали, – хрипло говорит он, прижимаясь к моей скользкой коже. – И я хочу еще раз почувствовать твой вкус.
Феникс упивается моим оргазмом, сводя меня с ума и подготавливая к тому, что должно произойти после.
Прокладывая дорожку поцелуев по моему телу, его рот находит мой. Когда я размыкаю губы, он проводит по ним языком, заставляя меня попробовать свой вкус.
– Сейчас, Феникс. Пожалуйста.
Я погружаюсь в безумный, неистовый хаос.
Схватив меня за бедра, Феникс входит в меня одним толчком, столь же резким, сколь и приятным.
Наши взгляды сталкиваются, и я понимаю, что он не только скучал по нашей близости, но и нуждается в ней так же сильно, как и я. В этой первобытной связи. Напряженности. Желании ненасытно поглощать друг друга.
Он целует меня в лоб, и мы оба наслаждаемся этой нежностью.
А потом…
Он теряет самообладание и начинает трахать меня так грубо – так глубоко, – что я забываю обо всем.
Кроме Феникса.
Его руки на моих бедрах сильнее впиваются в кожу, и я знаю, что у меня останутся следы, но я жажду их.
Жажду, чтобы Феникс заклеймил и отметил меня. Сжег меня.
Я дрожу, когда внутри снова начинают вспыхивать искры удовольствия.
– Ох, боже.
Ухватившись за изголовье, он ускоряет темп. Наша кожа соприкасается в диком, чувственном, животном темпе.
И его поцелуй столь же груб. Феникс впивается в меня острыми зубами и языком. Забирая и используя, но в то же время отдавая и наделяя силой.
– Черт.
Его бедра безжалостно бьются о мои, его толчки словно наказание и награда.
С губ Феникса срывается хриплый стон.
– Я чувствую, как твоя влага стекает по моим яйцам каждый раз, когда принимаешь мой чертов член.
Я впиваюсь ногтями в его задницу, двигаясь вместе с ним, встречая яростные движения.
– Как хорошо.
Он проводит губами по моему горлу, его горячее дыхание обволакивает пульсирующую кожу. Я кричу, когда он закусывает плоть.
– Если хочешь кончить, лучше попроси об этом.
Скользнув рукой между нами, он нащупывает клитор. Меня охватывает дрожь, и я прикусываю губу, сдерживая стон.
– Заставь меня.
Феникс почти полностью отстраняется, прежде чем войти в меня снова и снова. Сила его толчков прижимает меня к матрасу, а его пальцы погружают меня в беспамятство.
Я близко. Так близко. Он тоже это чувствует, и на его губах играет самодовольная ухмылка, пока он наблюдает за мной из-под полуприкрытых век.
Врываясь в меня, Феникс прижимается ртом к моему уху.
– Умоляй смазать член твоей влагой.
Мое тело напряжено, легкие сжаты… Но я умоляю так сильно, что уверена – бедная миссис Палма по соседству меня слышит.
Напряжение становится сильнее, глубже, интенсивнее, пока у меня не остается выбора, кроме как отпустить его.
Я кончаю, сжимаясь изо всех сил и впиваясь ногтями в спину Феникса с такой мощью, что он исторгает проклятия.
И открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на его лице отражается истинное удовольствие. Феникс издает гортанный стон, и его губы прижимаются к моим, когда меня заполняет горячая жидкость.
Мы целуемся до опухших губ. До нехватки воздуха.
Феникс оказался прав. Было много просьб, но умолял вовсе не он.
Потому что каким-то образом он точно знал, что мне сегодня нужно, и подарил мне это.