Однако моя песня написана исключительно мной, и Sharp Objects не только обрели популярность благодаря ей, но и были номинированы на чертову «Грэмми».
Мое сердце пронзает острая боль, потому что я знаю: отец гордился бы мной за то, что я добилась чего-то настолько престижного.
И в равной степени был бы опустошен, ведь я оказалась настолько глупа, что позволила Фениксу использовать меня.
Как и предупреждал меня папа.
– По моим подсчетам, только за первый год гонорар составил бы полмиллиона. Минимум.
Но нет способа узнать наверняка. Черт, наверное, я недооцениваю.
Миссис Палма выдыхает.
– Ничего себе.
– Знаю. – Я приподнимаю бровь. – Почему вы спрашиваете?
Она ставит свою бутылку на стол.
– Этот парень, похоже, готов пойти на любые твои условия.
– И?
– Я знаю, что сама мысль о том, чтобы снова связаться с Фениксом, не только пугает, но и кажется абсолютно бессмысленной.
Это она верно подметила.
– Именно.
– Для девушки, которая была до беспамятства влюблена в какого-то паренька из панк-группы и считала его рок-звездой, – продолжает она. – Но ты более не та девушка, Леннон. Ты независимая, сильная, смелая, уверенная в себе молодая женщина. И как бы безумно это ни звучало, я думаю, что для тебя это не только способ победить своих демонов в отношениях с парнем, который тебя обманул… Но и возможность получить часть денег, которые ты по справедливости заслуживаешь.
Как бы мне ни хотелось возразить, – потому что мысль о том, что я буду находиться рядом с Фениксом, пробуждает во мне желание убивать, – мой мозг, похоже, не может найти подходящий аргумент.
Кроме одного.
– Я понимаю, о чем вы, но, даже если бы захотела, я не могу. Ни за что не оставлю отца на восемь недель, чтобы отправиться в какое-то рок-турне.
Он нуждается во мне.
– Я могу о нем позаботиться, – предлагает миссис Палма. – В последнее время он пребывает в хорошем настроении, и никто не запрещает вам ежедневно поддерживать связь. Ты сможешь говорить с ним по телефону, включать видео…
– Нет. Мне не только неудобно просить вас о подобном, но и соглашаться с моей стороны будет неправильно. Я его дочь. И обязана о нем позаботиться.
Так же, как он всегда заботился обо мне.
Выражение лица миссис Палмы становится серьезным – верный признак того, что она еще не готова сдаться.
– Тебе всего двадцать два, Леннон. Это должны быть лучшие годы твоей жизни. Годы, когда тебе следует веселиться, совершать ошибки, временами сходить с ума, набираясь знаний и опыта по пути. – Она встречается со мной взглядом. – Твой отец не хотел бы, чтобы ты тратила их впустую, заботясь о нем здесь, где единственной передышкой для тебя служит работа за барной стойкой в стриптиз-клубе, только чтобы ты могла свести концы с концами.
Я открываю рот, чтобы возразить, но она еще не закончила.
– Знаю, то, что я собираюсь сказать, причинит боль, но большую часть дня он даже не знает, кто ты, так что он спокойно сможет пережить твое временное отсутствие.
Как ни ужасно слышать подобное… это грустная правда. Я буду скучать по нему гораздо больше, чем он по мне.
Однако я очень боюсь упустить те редкие моменты, когда он вспоминает, кто я такая.
Не хочу, чтобы отец думал, будто я его бросила.
– Но…
– Все, чего желает любящий родитель для своего ребенка, это чтобы тот отыскал источник своего счастья. Для тебя им является музыка, Леннон.
Готовясь бросить мне вызов, миссис Палма тычет пальцем в стол.
– Несмотря на присутствие Феникса, это все равно отличная возможность приблизиться к любимому делу. Не говоря уже о том, что это избавит тебя от финансовых трудностей. Возможность обеспечить себя – то, чего хотел бы и твой отец.
Моя грудь сжимается, потому что с каждым ее словом мне все труднее и труднее ответить «нет».
– Миссис Па…
– Ради всего святого, восемь недель, а не восемь лет, Леннон. Ты вернешься. А пока во время твоего отсутствия я обо всем позабочусь. Физически твой отец здоров, так что тебе не о чем беспокоиться. К тому же мы с Ричардом наслаждаемся его обществом, так что это действительно не проблема.
Дело не в том, что я не доверяю миссис Палме заботу об отце, я знаю, что она справится. Но мысль об отъезде вызывает у меня чувство вины. Наряду с неудобством для нее.
– Я ценю это, но не могу просить вас о таком.
– Ты и не просишь. Я сама предлагаю. – Выражение ее лица смягчается. – Нам с Ричардом не посчастливилось иметь детей, и мне известно, что я не твоя мать, но я забочусь о тебе, как о собственном ребенке. Поэтому, пожалуйста, позволь мне помочь.