Его тон настолько искренен, что я ему верю.
– Мой отец болен. – Я заставляю себя дышать сквозь сокрушительную боль, сжимающую сердце. – Два года назад у него диагностировали раннюю стадию деменции. Его состояние стремительно ухудшалось, и мне пришлось бросить колледж, чтобы ухаживать за ним.
– Черт. – Сторм морщится. – Мне жаль.
Мне тоже.
Он переминается с ноги на ногу, испытывая неловкость.
– Хочешь обняться или еще что-нибудь?
Мне не удается сдержать смех. Хоть я и ценю его предложение, бедняга выглядит обеспокоенным тем, что я могу согласиться.
– Я в порядке. Спасибо.
Он заметно расслабляется.
– Слава богу. – Засунув руки в карманы, он говорит: – Сегодня вечером у нас концерт, а потом отправимся в тур на автобусе. Оставайся в моей комнате до саундчека в семь часов.
Я благодарна ему за то, что он предоставляет мне место для укрытия и так не придется иметь дело с Фениксом.
– Я ценю это. – И тут меня осеняет. – Я же оставила его прикованным наручниками к кровати.
Сторм усмехается, и я замечаю татуировку на его шее. Огромный средний палец.
– Да, так и есть. Но пусть еще немного попотеет. – На его лице появляется загадочное выражение. – Это мне напомнило кое о чем. Сейчас вернусь.
Он исчезает в спальне, но через несколько минут возвращается… с длинными черными ремнями.
– Что это?
– Не каждое изголовье подходит для наручников, – объясняет он, протягивая их мне. – Это система фиксации. Она устанавливается между матрасом и пружинным блоком. – Он жестом призывает меня встать. – Пойдем, я покажу, как ее установить.
Излишне говорить, что теперь я точно знаю, кто дал Чендлеру наручники.
Глава 28
Леннон
– Я люблю тебя!
– Хочу от тебя детей!
– Я позволю тебе сделать со мной все что угодно.
У меня сводит желудок, когда я смотрю, как Феникс выходит на сцену для финального выступления, скользя стройной, подтянутой фигурой, словно змея, готовящаяся поглотить добычу.
С сигаретой в руке, несмотря на строгий запрет на курение на стадионе, он грубо хватает микрофон, чем вызывает еще больше одобрительных возгласов толпы.
А потом он просто стоит там, словно какое-то недостижимое божество, которому поклоняются тысячи верующих. Впитывая энергию, ожидая, пока напряжение и предвкушение не переплетутся настолько мощно, что можно будет услышать бешеный стук сердца каждой девушки в толпе.
Проходит еще одно мгновение. Мое тело напоминает оголенный провод, гудящий от электричества. Я задерживаю дыхание. Сжимаю бедра. Тихо корю себя за то, как реагирует мое тело, хотя на целой планете нет никого, кого бы я ненавидела сильнее Феникса.
Словно уловив мои мысли, он поворачивает голову вправо, где я жду за кулисами.
Он медленно обводит мое тело взглядом с головы до ног, делая паузу, дабы тщательно рассмотреть каждый изгиб. Будто метит свою территорию.
Не сводя с меня глаз, он проводит языком по пирсингу таким непристойным образом, что у меня подгибаются колени, а мое презрение к нему возрастает до сверхзвукового уровня.
Я твержу себе не обращать внимания на прилив жара, расползающийся по спине, но ничего не могу с собой поделать.
Потому что он Феникс Уокер…
Бог рока. Самоуверенный подонок.
Вор.
И от его пламени не скрыться.
Оно накроет задолго до того, как у вас появится шанс потушить огонь.
Несмотря на то, что однажды я уже обожглась им, я выпрямляю спину. Хоть я и нахожусь на костре, а Феникс готовится зажечь спичку, это не значит, что я не окажу сопротивления.
Он может сжечь меня, но умру я подобно Жанне д’Арк.
Когда начинается гитарное вступление Мемфиса, Феникс с бесстрастным лицом поворачивается к толпе.
Джордж – басист, которого они наняли вместо Джоша, – следует за Мемфисом.
Мгновение спустя Сторм бьет по барабанам… наращивая темп.
Они играют настолько синхронно, что никто и не подозревает, что на самом деле происходит за кулисами. Тот, кто впервые видит их выступление, никогда не догадается, что чуть больше трех месяцев назад они потеряли участника группы.
Меня пронзает еще один заряд энергии, и темп продолжает набирать обороты.
А потом все останавливается.
Феникс должен был начать петь, но он упустил момент.
Мемфис и Сторм невозмутимо снова играют вступление, вызывая еще больше аплодисментов публики.
Но Феникс продолжает молчать.
Мемфис и Сторм начинают в третий раз, но сценарий повторяется.
Неизменно вежливый Уокер показывает толпе средний палец.
А затем убегает со сцены.